Корона жигана

Жиган держался настороженно, и по его поведению было заметно, что мадам Трегубовой он питерскому не простил. Ясно, что Игнат нужен им ровно до тех пор, пока деньги не будут вывезены из банка. Возможно, они уже разыграли между собой, кто пощекочет его перышком.

Сарычев посмотрел на часы. Осталось пятнадцать минут. Он глянул в окно. Облокотившись о металлическую изгородь, у самого входа сидел нищий и, положив на колени шапчонку, собирал милостыню. Вот кому сейчас хорошо — живет в предвкушении очередного праздника, соберет мелочовку — и в кабак!

Из соседней комнаты вынырнул Кравчук.

В хромовых сапогах и косоворотке, он очень напоминал молодца, заявившегося в город прикупить деревенским девкам пряников.

— Все на местах? — строго поинтересовался Сарычев.

Спрашивать, конечно, не следовало, он и сам уже не раз прошелся по комнатам и знал, что на каждого гостя определено по трое милиционеров. Даже если кто-то из собравшихся надумает улизнуть через окно, так во дворе его упакуют в лучшем виде.

— Все, — в который раз отвечал Кравчук.

Первым заявился Костя Фомич. Перешагнув порог, он поморщился:

— Питерский, стола не вижу! Ты мою Лизку поимел и даже магарыч за это не хочешь выставить!

Игнат Сарычев улыбнулся:

— Обидеть меня хочешь.

Чтобы Хрящ на монету поскупился? Ты в другую комнату пройди, закуси немного, а нажираться потом будем, когда банк возьмем.

Костя Фомич распахнул дверь. Раздался звук разрываемой ткани, и трое дюжих молодцов навалились на него, вжав в пол.

— У-у, сука! — выдохнул Фомич.

— Кляп не позабудьте, а то смердит очень! — распорядился Игнат Сарычев. И когда Фомича связали, заткнув ему рот тряпкой, он проговорил прямо в сверкающие злобой глаза Фомича: — Лизка-то баба ничего и бедрами умеет шевелить.

Не разочаровала она меня.

Игнат Сарычев подошел к окну и слегка отодвинул занавеску. Был теплый день, и многие посетители пивной с кружками пенящегося пива в руках вели неторопливые разговоры прямо на улице у входа. Глядя на их оживленные лица, можно было бы принять их за ученых мужей, решивших продолжить диспуты на свежем воздухе. Смущала лишь потрепанная одежда и отчаянный матерок, пробивавшийся даже через закрытые окна.

Чуть поодаль стояли двое мужчин и смолили папироски.

Оба с интересом беседовали друг с другом, не обращая внимания на окружающее. Но это только на первый взгляд. На самом деле эти двое цепко осматривали окрестности и внимательно вглядывались в дом, стараясь делать это незаметно.

Докурив и, видно не обнаружив ничего настораживающего, они побросали окурки и зашагали к дому.

— В общем, так, — Игнат отошел от окна. — Берем сразу, как только войдут в квартиру, чтобы без шума. Ясно?

На лестнице послышался скрип шагов, а потом раздался условный перестук.