Кошмары Серебряных прудов

Затем она в полном ошеломлении произнесла:

— Федька, твоя работа? Как и когда ты сумел это незаметно от меня вставить?

— Ты серьезно считаешь, что это моя работа? — постарался как можно спокойней произнести я.

— Но ведь не моя же, — развела руками Жанна. — Мне, знаешь ли, последнее время было не до того.

Потом мы довольно долго молчали. По-моему, любому человеку потребуется время, чтобы переварить такое. И если до сей поры я все-таки склонялся к выводу, что Пелагея нас чем-то опоила, то теперь мне сделалось ясно: даже самое сильное зелье не могло заменить стекло на картине, висевшей в запертой на все замки квартире Тарасевичей. А тогда почему же я должен сомневаться во всем остальном?

— Неужели это тоже сделала Пелагея? — ткнула пальцем в сторону гравюры Жанна.

— Теперь полагаю, что да, — кивнул я.

— Значит, она все-таки колдунья. Настоящая колдунья, — сказала Жанна.

— Или так, или другой вариант, — вновь меня одолели некоторые сомнения. — Пелагея нас опоила. Мы впали в транс. Она вытащила у тебя из сумки ключи. И пока мы смотрели глюки со всякими там крокодильчиками и змейками…

— С кро-ко-диль-чи-ка-ми? — по складам проговорила Жанна. — Никаких крокодильчиков я не видела.

— Это был мой крокодил, — объяснил я. — Он чуть голову мне не оттяпал, перед тем как я утонул в Серебряных прудах.

— Нигде ты не тонул, — отмахнулась Жанна. — Тебе все привиделось.

— Неважно, — перебил я. — В общем, пока мы глючили, Пелагея села в свою машину, доехала до нашего дома, открыла твою квартиру, взяла гравюру, съездила с ней в стекольную мастерскую, починила, вернулась обратно к тебе, повесила картину на стену и…

— Федя, ты сам-то этому веришь? — даже не потрудилась дослушать Жанна.

— Нет, — признался я. — Но я вообще уже не знаю, чему верить.

— Я тоже, — согласилась Жанна. — А то и в мозгах не укладывается.

— Просто крыша едет, — подхватил я.

— Но стекло-то на месте, — вернула меня к действительности Жанна.

— Ага. — Снова поднявшись из кресла, я потыкал пальцем в новенькое стекло и вдруг испытал огромное облегчение. Да как же мы раньше не догадались? Это ведь тетя Оля сделала. Наверняка решила хоть чем-то порадовать Жанну. Она вчера ушла из квартиры позже нас. Вот, наверное, и успела сбегать в какую-нибудь мастерскую. А потом тихонько повесила гравюру назад.

Я поделился своим открытием с Жанной. Выслушав, она облегченно вздохнула:

— Ну вот, Федя. А мы с тобой нагородили каких-то ужасов. Надо сразу, как тетя Оля сегодня придет, поблагодарить ее.

Из передней раздался настойчивый трезвон. Пирс залаял и бросился к двери. Кто-то упорно давил на кнопку звонка. Я посмотрел в глазок и увидел встрепанную Динку. Едва ей отворили, она вихрем ворвалась в переднюю.

— Слава богу, ты дома! — кинулась она к Жанне.