Кукла моего отца (СИ)

Соперники тоже хотят проверить остался ли Йен такой же скалой, как во времена до травмы. За ним будто велась намеренная охота. Один из гостей ложи пояснил, что в команде соперников есть специальный игрок – тафгай, задача которого своими габаритами устранить игрока, вывести из строя. Порой его действия доводят до травмы. Я до боли кусаю губу испытывая страх за Йена.

Когда два игрока из команды гостей нападают на него и отбрасывают к борту, моё сердце испуганно останавливается. Разворачивается настоящая драка, и на помощь Йену спешат его товарищи, до тех пор, пока всю когорту не принимаются разнимать рефери. Но тянут, не торопятся, точно на потеху публике.

На моё предплечье ложатся сухие пальцы бабушки Йена и слегка сжимают.

– Успокойся, девочка, – шепчет, наклонившись ко мне, – выдаёшь себя с головой.

Я киваю, а сама возвращаю взгляд на лёд. Игра продолжается. Кажется, за неё я растеряла добрую часть нервных клеток. Я не успеваю сообразить, как это произошло, но вот несколько игроков разыграли какую-то комбинацию и лицо Йена светится на табло. И кричу как сумасшедшая от радости за забитую им шайбу под косыми взглядами родственников моего хоккеиста. Или не моего.

Знала, что, когда игра закончится, Йен должен прибыть на вечеринку по поводу открытия сезона, на которую его отец был приглашён владельцем «Ирокезов». Йен не пожелал поприветствовать свою семейку, хотя Бенджамин ждал от него подобного жеста. Но, несмотря на то, что мы все жили, по сути, в одном городе, он не жаловал своим присутствием родственников.

Тяжёлая рука Бенджамина повела меня в роллс-ройс, будто он опасался, что где-то по дороге сверну не в ту сторону.

Радость от того, что Йен где-то рядом во мне сменилась страхом. Мне хотелось сбежать как можно дальше. Морально я ещё не была готова к новой встрече с ним. Моё сердце слишком слабое, чтобы противостоять возможной боли, которую он с удовольствием мне доставит. И когда я увидела его в обществе красивой девушки, казалось, что оно вот-вот разорвётся в груди на тысячи осколков.

Он смерил меня медленным взглядом. От чёрных лодочек поднялся по тонким щиколоткам к икрам и коленкам, выше по бёдрам к крошечному чёрному платью. К груди и острым обнажённым плечам. Его ленивый интерес на этом и завершился, он даже не потрудился вернуть взгляд к моим глазам.

Здесь он бог, греющийся в лучах обожания поклонников. Восстановление былой формы вернуло его на привычную колею. Туда, где его ждали рекламные контракты, тренировки и игры со скандирующими его имя болельщиками, когда по его наводке очередная шайба оказывалась в воротах соперника. А не грустная одинокая мачеха, заставшая Айса в момент слабости в спальне крушащим мебель.