Ледяное озеро

Аликс подумала, что навсегда запомнит возникшую мизансцену. Она отпечаталась у нее в мозгу застывшей картиной. Пламя камина. Мягкий свет свечей. Шелковые чехлы и бархатные занавеси — насыщенные, роскошные цвета гостиной. Мужчины, с безукоризненно зачесанными назад, отливающими на свету волосами; их одежды — контрапункт черного и крахмально-белого. Красный бархат Утраты. Тетя Джейн — мерцание серого шелка на тонкой фигуре, Дафна — в пурпуре, бабушка — в темно-синем, с извечным воротником из кружев. Роукби — статуя с серебряным подносом. И пузырьки в узких бокалах — единственное движение во всей комнате.

— Добрый вечер, — промолвил Эдвин. — Бабушка, я хотел бы представить тебе мисс Вайс.

Джейн первой нарушила молчание.

— С Рождеством, мисс Вайс, — с теплотой в голосе произнесла она. — Вы проделали долгий путь. Я вижу, вы с мороза. Входите и садитесь сюда, к огню.

Напряжение спало. Эдвин подвел Лидию к бабушке. Аликс с замиранием сердца смотрела, как та тяжелым, неумолимым взглядом окинула Лидию с головы до пят.

— Вы иностранка, судя по акценту.

— Да, леди Ричардсон. Из Вены.

— Из Вены? Нет нужды спрашивать, почему вы покинули свою родину.

— Я приехала в Англию как беженка.

— В этой стране развелось очень много беженцев. Будь моя воля, их бы всех отправили назад.

После обеда девочки побежали наверх, в комнату Утраты. Некоторое время они смотрели друг на друга, а потом, расхохотавшись, повалились на кровать.

— Да уж, должна признаться, вы, Ричардсоны, знаете, как задать торжество! — воскликнула Урсула, когда снова обрела способность говорить.

— Просто кошмар, не правда ли?

— Да, разве что Майкл с Фредди были на высоте — они вели себя так, будто ничего не случилось. Что нашло на твою бабушку?

— Она не выносит евреев.

— Тут и ненависти не требуется, когда твой внук и будущий баронет является под руку с еврейской беженкой.

— Урсула! Как тебе не стыдно!

— Я ничего не имею против евреев, хотя папа от них не в восторге, если не считать Ротшильдов и иных богачей. В нашей стране неплохо быть евреем, если только ты баснословно богат. Дядя Роджер говорит, что они спелись с большевиками для того, чтобы уничтожить Европу.

— Какая глупость! — поморщилась Утрата. — В жизни не слышала подобной чепухи.

— Это противно, — согласилась Урсула. — Тетка Дафна не такая. Она настолько космополитична, что ей безразлично, какой национальности люди, лишь бы были занимательны, умны или знамениты. Кроме того, ее муж был евреем.

— Лидия музыкантша. Многие музыканты евреи.

— О, это непременно расположит к ней твою бабушку!

— Мне Лидия понравилась. Даже очень. Из нее получилась бы гораздо лучшая леди Ричардсон, чем бабушка.

— Забудь об этом, — сказала светски искушенная Урсула.