Ледяной клад

Он внимательно вслушался в их разговор между собой и понял: Елизавета Владимировна называет его Толенькой, Толей, а он ее ловко не называет никак. Полуложь, полуправда. И старуха, которая так долго вела подобную игру на полулжи и полуправде с чужой ей Марией, теперь столь же великолепно ведет ее и с родным сыном.

Потом он постепенно привык к тому укладу жизни, который определился в доме после приезда бывшего мужа Марии. Привык и к той роли, которую консультант ЦНИИ захватил в делах рейда.

А интересовался Баженов не только вопросами спасения замороженного леса, но и вникал в ход подготовительных работ к новому сплаву, шутливо заявляя, что бывшему главному инженеру леспромхоза просто грех замыкаться узко в одну проблему.

Он интересовался всем, о всем высказывал свое мнение, но не командовал. И Цагеридзе не мог не признать, что замечания его всегда были толковы, умны, хотя, впрочем, и не содержали никаких особых открытий.

Баженов попросил выкроить ему в конторе хотя бы малюсенькую, но совершенно отдельную комнатку. Цагеридзе согласился. Посадил его туда, где прежде работала Мария, а статистика из этой же комнаты переместил на время в бухгалтерию. Баженов днем почти не выходил: сидел писал, завалив стол справочниками.

"Слушай, Нико, а в чем все-таки практический смысл приезда сюда этого консультанта?" - в десятый раз спрашивал себя Цагеридзе.

И ясного ответа не находил. Получалось, что Баженов просто лишь не мешал. На реке все делалось, как и было вначале задумано, без консультанта. Правда, это он предложил прорубить канаву вдоль дамбы с внешней ее стороны, чтобы, когда наступит теплая, предвесенняя пора, пустить по ней "лишнюю" воду из Громотухи. Это очень правильный, хороший совет. Только ведь все это, и совершенно так, решили бы на рейде и без него, общим умом! Сама бы жизнь к этому привела.

О Марии между ними больше не было разговора. Двусмысленных намеков Баженова Цагеридзе не забыл и хотя всей силой любви к Марии их и отверг, но заставить себя после этого относиться к Баженову с достаточным уважением так и не смог. Разговаривал с ним сухо, только по необходимости. Словом, здесь все стало подобно динамитной шашке: она таит в себе гигантскую губительную силу, но может и не взорваться, если не будет подожжен бикфордов шнур.

А шнур чуть не был подожжен.