Ледяной клад

А топор - это уже такой инструмент, что работает хорошо только всяк при своем хозяине. Это Мишке как же не понимать?

- Вы раньше, Максим, не так объясняли, - сказала Феня.

Максим покраснел, стал невнятно оправдываться, что раньше он сам неправильно понимал Михаила - вообще Мишку за последнее время совсем не узнать. При этом как-то странно взглянул на Феню. Тогда покраснела и Феня. И тоже стала оправдываться, заговорила, что руки у Михаила действительно золотые и работает он удивительно хорошо, но вот... словно бы какая-то жестокость к инструменту и даже к самой работе у него чувствуется.

Елизавета Владимировна все время сидела молча, переводя усталый, полусонный взгляд со спорящих на самовар, из которого трясущейся рукой нацеживала в чашки чай и раздавала всем по очереди. Но когда Феня произнесла слово "жестокость", Елизавета Владимировна вдруг приподняла голову, мельком глянула на Анатолия и выговорила с негодованием:

- Жестокость у ней, одна жестокость и есть...

Махнула рукой. А Цагеридзе вздрогнул от неприязни к старухе и ее сыну. Наверно, где-то перед самым ужином они вели очередной свой злобный разговор о Марии, ее называли жестокой, и вот замедленная старческая память некстати отозвалась сейчас на это слово, связав свою мысль с совершенно другим. Но этого никто, кроме Цагеридзе, не понял.

Феня горячо запротестовала:

- Да нет же, не вообще! Я говорила только об отношении к работе!

- Но позвольте, Афина Павловна, - тогда вмешался в разговор и Баженов. - Что значит жестокое отношение к работе? Работа есть процесс преодоления, работать - сламывать сопротивление. Любой процесс труда необходимо заключает в себе своеобразную жестокость к материалу. Процесс труда, в большей там или меньшей степени, но это борьба человека с непослушным, неподдающимся ему материалом. А всякая борьба должна быть непременно беспощадной и жестокой. Иначе она вам не принесет желанных результатов. Вдумайтесь, сами народные слова о труде-то какие: кузнец "бьет" молотком, винодел "давит" виноградный сок, пароход "режет" волну, пила "впивается" в дерево и так далее и так далее. Славить надо жестокость в труде! Она помогает человеку быстрее, короче идти к своей цели.

Цагеридзе вдруг взорвало. Он вскочил, толкнул чашку и сплеснул горячий чай себе на руку. Почему-то в его сознании сразу всплыли, соединились вместе и последний "кросворт" Василия Петровича, и длительная игра, которую московский гость ведет со своей матерью, и вздох Марии в ответ на вопрос "Где ваш муж?" в одном из самых давних с нею разговоров: "...Ведь даже если бы я вам все рассказала..." - и назвала тогда жестоким и беспощадным только за этот его вопрос.