Лерка. Второе воплощение

— Я думал, что так выглядит конец, — прошептал он, облизнувшись, и вытащил руку из-под одеяла. Не знаю почему, но я сделала то же самое, едва-едва сжимая своей ладонью его и улыбаясь. Вернее попыталась, так как потрескавшиеся губы не дали сделать ничего более серьёзного, чем просто приподнимание уголков.

— Я больше не стану есть кашу Олана, — прохрипела, удивляясь тому, насколько посажен у меня голос. Было такое чувство, словно я гриппую и у меня пропал дар речи.

— Моя каша тут совершенно не причём, — Олан, видимо, проснулся от наших разговоров, поэтому тут же вставил свои пять копеек.

Элбан с Патрицием непонятно как оказались рядом. Советник тут же закружил рядом с Ренольдом, помогая ему привстать. Он что-то без перерыва бормотал и то и дело преподносил к губам Риваля миску с водой.

Элбан стоял чуть в отдалении, переводил с меня на Ренольда хмурый взгляд и трепал за гриву Люца, который тоже был тут. После его попытки пообщаться со мной картинками, я скрипнула зубами и попросила пока «помолчать». Люц подчинился.

Олан помог приподняться уже мне, тоже принимаясь поить. Хорошо, что это была простая вода, боюсь, никакого настоя мой желудок сейчас бы не выдержал.

Я пила жадно, буквально вцепившись в миску. И только когда мне показалось, что ещё немного, и я лопну, позволила себе отдать посуду.

— Что это было? — вытирая рукавом губы, спросила, всё ещё ощущая, что моё тело не пришло в полный порядок. То и дело вспышки короткой боли возникали и затухали, будто остатки пожара, который никак не может закончиться окончательно.

Олан встал и подошёл к костру, зажёг от него небольшой факел, явно сделанный совсем недавно. А потом вернулся и присел на пенёк, поднося свет ближе ко мне.

Я, если честно, совершенно не понимала, что он делает, поэтому хотела уже спросить, как Олан взял мою правую руку и преподнёс ближе факел.

Я непонимающе посмотрела на руку и замерла. На плече был словно выжжен какой-то символ. Было такое ощущение, будто мне разрезали кожу, влили в неё белую краску и зашили обратно всё это. Образовался шрам, который впоследствии смешался с этой краской и получился символ, очень похожий, по-моему, на знак лилии с тремя лепестками. Хотя я могу и ошибаться, но очень уж похоже было.

В моём прошлом мире он был очень распространён, да блин, его даже на кованых решётках делали.

— А он? — вскинулась я, помня, что Ренольд тоже держался за плечо.

Риваль приподнял рукав и показал своё левое плечо, на котором точно так же красовалась лилия. Правда, я заметила различия. У меня был правый лист чуть длиннее, у Ренольда левый.

— Есть третий! — выдала я с полной уверенностью. — Центральный лист у кого-то должен быть длинным.

— Возможно, — вздохнул Риваль, пряча непонятно откуда взявшийся символ.