Лерка. Второе воплощение

— Эйнар! — прорычал он. Я даже испугалась немного. — Какого всевышнего он творит! Зачем ещё и меня сюда приплел?

— Мне тоже интересно? — я рассмеялась, представив себе нечто совсем уж непотрёбное, и неожиданно для самой себя покраснела, тут же заткнувшись. Упаси боги от такого. Надеюсь, это какая-то ошибка и всё в скором времени исправится.

Ренольд полоснул по мне взглядом и насупился, складывая руки на груди. Выглядело это почему-то совсем не грозно, скорее забавно, отчего я снова рассмеялась, понимая, что это просто защитная реакция на странные, нелогичные, совершенно дикие события.

— На самом деле это не может быть брачным символом, — успокоил нас Мидах. Я выдохнула, Ренольд тоже, заметно расслабляясь. Ещё бы, я бы на его месте ещё как напряглась. — Чтобы получить брачный символ, влюблённые должны прийти вместе к божеству, сказать о своём желании, испытывать его оба. Причём испытывать искренне и символ появится, если судьба этих двоих действительно неразрывно связана. У вас же ни о каком взаимном желании, я так понимаю, речи не идёт. Тем более, что третий человек и вовсе лишь предполагается вами, но это совсем не значит, что это он и есть.

Я думаю, это лишь для того, чтобы наблюдать за вами. Кто-то вами заинтересовался и решил не упускать из виду. Думаю, это самое логичное объяснение. Но стоит быть всё же внимательными, по крайней мере, пока не найдёте третий лепесток.

— Отлично, — фыркнула, ложась обратно на свою «кровать» и закидывая руки за голову. — Только сталкера нам тут и не хватало. Если Эйнар причастен к этому балагану, я ему… — замолчала, не в силах придумать достойное наказание.

— Уши надерёте, — предложил Ренольд.

— Хм? — повернулась к нему. — Это очень мягко.

— У эльфов они очень чувствительны. Да и гордость, вы же понимаете.

Риваль пожал плечами, а потом тоже лёг, укрываясь чуть ли не с головой одеялом.

Мидах исчез во вспышке, видимо, посчитав свою миссию выполненной, но у меня лично остался к нему вопрос, который я решила задать чуть позже, на сегодня хватит. Патриций, зевая, ушёл к костру — там у него было постелено. Элбан тоже сел ближе к огню, принимаясь смазывать свой меч и посматривать по сторонам, охраняя.

Люц давно уже лежал под ближайшим деревом и время от времени посматривал в нашу сторону. Олан присоединился к Элбану, доставая откуда-то из закромов старую потрёпанную книжку. Никто больше ни стал ничего говорить, так как все понимали, что предположений можно делать сколько угодно, но ближе к правде это нас не подведёт. А отдохнуть всем надо бы.

Я лежала и смотрела на звёздное небо, размышляя о том, что случилось. Неприятно? Да. Страшновато? Да. Неожиданно? Ещё как. Было худо? Чуть коньки не отбросила.