Лерка. Второе воплощение

Кое-как сфокусировав взгляд, попыталась стряхнуть мутную пелену с глаз. Дрались. Клинки так и поехали. Хорошо, значит, ребят спасут, а вот я…

Глаза медленно заволокла тьма, тела я уже давно не ощущала, сердце билось всё медленнее. Энергия утекала из меня, словно полноводная река, у которой прорвало дамбу. Хорошо, ребята будут в порядке.

Потом полностью пропал всякий шум. Где-то на грани тревожно забился Мидах, который, видимо, почувствовал, что мне осталось недолго. Прилетело несколько мыслекартинок от Люца. Он явно не понимал, что происходит.

Жаль оставлять его.

А Эйнар? Не хочу уходить вот так, ничего не поняв до конца. Так обидно. Так больно. Одиноко… Страшно.

Меня окружила тихая темнота. Такая вязкая, словно тёплый деготь. Она милосердно утягивала в забытье, заставляя, наконец, расслабиться. Сердце с натугой качнуло загустевшую кровь по венам последний раз и остановилось. Энергия иссякла. Извне не поступило ни капли. Почему? Думать об этом не было сил. Неужели моя жизнь здесь закончилась?

Мрачные стены подземелья давили на любого, кто решался здесь показаться.

Совершенно сухой воздух, казалось, гудел. Или это стены? А может, сама земля? Неизвестно. Но от этого низкого, вибрирующего гула хотелось поежиться и поскорее покинуть такое пугающее место.

Звук шагов отскакивал от камня и катился дальше по туннелю, затихая где-то в его глубине. Под потолком то и дело можно было встретить светящиеся магические шары. Не много, ровно столько, чтобы немного разгонять совершенный мрак.

На миг показалось, что вдали стало как-то слишком уж светло, будто бы там находился выход.

Но это не так. Выхода там не было. А яркий свет был. Человек, ускорился, шаги стали громче, но больше ничего не изменилось. Только свет впереди становился всё сильнее. Ещё немного и показалась ярко освещенная арка. Стало понятно, что свет исходит из помещения за ней.

Спешащий сюда человек остановился возле совсем уж неуместного здесь кресла с высокой спинкой.

— Как она? — послышался тихий голос после почти десятиминутного молчания.

Парень в кресле встрепенулся, будто только что заметил подошедшего, и вздохнул.

— По-прежнему, — ответил хрипло, снова опираясь щекой на свой кулак.

Локоть он при этом поставил на подлокотник.

Взгляд его тёмных глаз, сейчас усталых и совсем тусклых снова опустился на распятую возле стены фигуру. Прикованные цепями руки, поднятые при этом вверх, отсюда казались совершенно белыми, тонкими и настолько хрупкими, что становилось страшно — как бы не сломались. Голова была опущена и длинные, белые волосы опускались до самого пола. Они скрывали не только лицо, но и часть тела.