Лили

Он продолжал говорить тихим, взволнованным голосом, но, сколько она ни старалась, смысл его слов ускользал от нее все дальше и дальше. Наконец Лили решила, что надо честно предупредить его.

– Дэвон, прошу вас, не надо больше ничего говорить, я засыпаю.

Казалось, он немного обижен.

– Лауди заставила меня выпить последнюю порцию настойки опия как раз перед вашим приходом. У меня глаза слипаются. – Это было правдой, она говорила с ним, не открывая глаз. – Не знаю почему, но чувствую, что вы ждете от меня осуждения, а не прощения. Но я не могу вас осуждать, это… – тут Лили широко зевнула, едва успев поднести руку ко рту, чтобы прикрыть зевок, – не в моей натуре.

То, что случилось, конечно, ужасно, – продолжала она сонным голосом, – но теперь всему этому пришел коней. Я поправлюсь. Хорошо, что вы все поняли и что вы сожалеете… – она попыталась открыть глаза, заслышав, как он презрительно и нетерпеливо фыркнул, но не сумела, – и спасибо вам за то, что вы мне все сказали. А теперь…

Что теперь? Об этом она не имела ни малейшего понятия и не в силах, была даже думать.

– Теперь мне придется уснуть.

Ее рука разжалась, да так и осталась лежать у него на колене.

Дэвон взглянул на нее со слабой улыбкой, с трудом пробивающей себе дорогу сквозь привычный для него мрак. Это была его первая улыбка за долгое время. Он взял ослабевшую руку Лили в свои, внимательно изучая загрубевшую ладонь, длинные изящные пальцы. Ему пришлось подавить смешок, когда она тихонько всхрапнула. А потом, не просыпаясь, она спрятала руку под щеку и осторожно повернулась на бок.

– Спокойной ночи, Лили, – проговорил Дэвон обычным тоном.

Ничего. Даже ресницы не дрогнули. Она крепко спала.

– Милая Лили, – прошептал он и, не удержавшись, запечатлел на ее щеке легкий поцелуй.

Еще минуту он стоял у постели, любуясь спящей девушкой, потом задул догорающую свечу и вышел, тихонько закрыв за собой дверь.

Лили удивленно вскинула голову:

– Нет, я… А к чему я должна быть готова? Разве мне не ведено…

– К встрече с Клеем. Я ему обещал зайти за тобой.

Дэвон, щурясь, вошел в комнату. В ночной рубашке и ковровых домашних туфлях Лили сидела в пятне солнечного света перед раскрытым окном, занятая шитьем. Широченный кусок ткани горчичного цвета и непонятного назначения лежал у нее на коленях, свисая до полу и складками ложась у ног.

В льющихся из окна столбах солнечного света ее волосы пламенели, а зеленые крапинки в серых глазах, обычно приглушенные, светились изумрудом. Но больше всего его ослепила ее улыбка. Он невольно улыбнулся в ответ. С полминуты оба, позабыв обо всем, смотрели друг на друга, улыбаясь и не говоря ни слова.

Лили опомнилась первая. Зардевшись от смущения, она опустила глаза и продернула наконец иголку через шов.

– Я еще не готова.