Лили

Он принялся целовать ее, дав наконец волю столь долго сдерживаемой страсти и нежности, пока они оба не задохнулись. Руки у обоих дрожали, губы горели и стали влажными от поцелуев. Его пальцы, как гребешком, прошлись по мягким волосам внизу живота. Она призывно раскрыла ноги, и он принял приглашение, завораживая ее глубокой, медленной лаской.

Лили задрожала и выгнулась дугой.

– Дэв, я не знаю как…

– Я знаю как. – Повернувшись боком, Дэвон подтянул повыше одну из ее длинных, гладких ног и перебросил себе через бедро. – Вот так.

– Так я могу до тебя дотянуться, – удивленно и обрадованно заметила Лили, тотчас же переходя от слов к делу.

– Да, я знаю, – со стоном подтвердил он. Они снова поцеловались, обмениваясь нежными, горячими ласками, пока Дэвон не почувствовал, что больше не может сдерживаться.

– Сделай это. Возьми меня, но только осторожно, любовь моя, потихоньку, сколько сможешь… о Боже!

Она вобрала его в себя целиком и сразу, радуясь, что он такой большой и сильный. Оба замерли, наслаждаясь чудесным ощущением.

– Да, – прошептала Лили, от души соглашаясь с ним.

Слова были ни к чему. Дэвон вновь обрел себя, восстановил связь с самыми сокровенными своими чувствами. Одинокий, отвергнутый жизнью скиталец, он наконец-то вернулся домой. Он сам. Лили и их ребенок – все они вместе помещались внутри ее доброго и щедрого тела. Он чувствовал себя обновленным, ощущение близости к ней и к ребенку наполнило его душу острым, почти непереносимым блаженством. Ему хотелось плакать, но возбуждение было слишком велико: страсть вытеснила слезы.

Упиваясь волшебным ощущением, выраставшим из той единственной точки, где они были соединены, Лили впервые самозабвенно, эгоистично позволила себе позабыть обо всем. Его терпение она принимала как нечто само собой разумеющееся: ведь до сих пор Дэвон всегда был бесконечно терпелив. Она вела себя так, словно разрешение уже наступило, и теперь остается лишь наслаждаться чудом их удивительного слияния.

Но оказалось, что это не так. Возбуждение Дэвона нарастало с каждой секундой. Лили ощутила упорный, размеренный ритм его движений, ласкавших ее изнутри, и вспыхнула новым пожаром. Вытянутыми руками Дэвон касался ее груди, поэтому жар стал проникать в нее и снаружи, там, где скользили и надавливали его пальцы. Желание было знакомо ей и прежде, но ничего подобного с нею никогда раньше не случалось. Лили думала, что ребенок заполняет ее целиком, как же может ее тело с такой страстью отвечать Дэвону? Объяснения у нее не было, она знала лишь, что хочет его и любит.

А он уже не в силах был ждать. Переполнявшая его страсть бурлила и переливалась через край. Им двигала острая и непреодолимая жизненная потребность, ничего общего не имевшая с любовной игрой.