Лист на ветру

Трудно было сказать, под унылый рев собственного двигателя.

Нет; все-таки ушел; его уже не было там, где Джерри ожидал его увидеть.

Он продолжал осматриваться, по десять градусов неба каждую секунду; это был единственный способ убедиться в том, что ты ничего не упустил — какой-то темный проблеск, и сердце у него дернулось, вместе с рукой.

Оно исчезло, это черное пятнышко, и он продолжал набирать высоту, но теперь очень медленно, все время осматриваясь.

Ничего другого не оставалось, придется спускаться ниже, а он так хотел сохранить высоту…

Облака здесь были негустые, плыли, как волны тумана, но с каждой минутой становились все гуще.

Он увидел, как сплошное, плотное облако медленно надвигается с запада, но оно было все еще достаточно далеко.

Стало холодно, даже слишком; лицо совсем замерзло. Придется отдирать с него ледяные сосульки, если он поднимется еще выше…

Другой самолет был гораздо ближе и выше, чем он ожидал.

Пилот заметил его в ту же секунду, и с ревом спикировал на него, сверху вниз, и слишком близко, чтобы увернуться.

— Так, подождем, чертов вояка, — пробормотал он; рука плотно легла на рукоять. Одна секунда, две, почти на него, лоб в лоб — и он вдавил рычаг чуть не себе в яйца, перевел его до упора влево, снова аккуратно повернул — и пошел длинной, петляющей серией, бочками, которые сразу вывели его из зоны досягаемости.

Затрещала рация, и он услышал, как хихикает Пол Ракочи, cопя своим волосатым носом.

Взрыв статических шорохов и помех положил конец этой не вполне цензурной перебранке по-польски, и Ракочи распрощался, дал сигнал отбоя.

Ага, наконец-то. Хватит резвиться; пора вернуться к чертовым камерам.

Джерри повертел головой, пошевелил плечами и потянулся, насколько это позволяла открытая кабина пилота «Спитфайра II», — тут были сделаны некоторые незначительные улучшения по сравнению со «Спитфайром I», но вместительность явно не была из их числа — он бросил взгляд на обледеневшие крылья. Нет, с ними все было в порядке — и он направил самолет дальше, вглубь страны.

Беспокоиться было еще рано, но его правая рука уже сама нашла пульт, управлявший камерами. Пальцы тревожно пробежали по кнопкам, все проверяя и перепроверяя. Он уже начинал к ним привыкать, но все же они работали не так, как курок; у него еще не было устойчивого рефлекса.

Все равно, ощущения ему не нравились. Такие крошечные штучки, эти клавиши с буковками, и совсем не дают того надежного, уютного ощущения, как спусковой крючок пулемета.

Он получил оборудование только вчера, и все под левую руку, а до этого камерой он управлял с помощью кнопок справа.