Лист на ветру

И где именно ты это делал?

Так, хорошо, перейдем от женщин к кнопкам, может, это именно то, что нужно — вот только зачем ему были два пальца?…

Клац-клац. Клац-клац. Крррак.

Вернувшись к английским богохульствам, он вмазал по обеим кнопкам кулаком. Одна камера ответила испуганным «Клац!», но другие молчали.

Снова и снова ткнул пальцем в кнопку — никакого эффекта. — Чертов гребаный кровавый осел…

Он смутно подумал, что должен навсегда прекратить ругаться, когда все это кончится, и он снова будет дома — это был дурной пример для мальчишки.

— Черт! — проревел он, и, сорвав с ноги ремень, схватил коробку и начал колотить ею по краю сиденья, потом пристегнул обратно на бедро, уже заметно помятую — это он отметил с мрачным удовлетворением — и упрямо нажал кнопку снова.

«Клац» — смиренно ответила камера.

— Ну, вы у меня это попомните! — сказал он, и, пыхтя в праведном негодовании, дал кнопкам хорошего тычка.

Не обращая внимания на этот небольшой нервный срыв, он, все время кружась, поднимался вверх — стандартное действие — по умолчанию для пилота «Спитфайра».

Уже приготовился отступить перед новым заходом на Майл-касл, но через минуту-другую услышал, как стучит двигатель.

— Нет! — сказал он, и увеличил тягу.

Стук стал громче; он уже чувствовал его вибрации сквозь корпус фюзеляжа.

Потом раздался громкий лязг из моторного отсека, прямо у его колена — и он с ужасом увидел, как крошечные капельки масла брызнули на плексиглас прямо у него перед лицом. Двигатель остановился.

— Кровавый, кровавый…

Он был слишком занят, чтобы искать другое слово. Его прекрасный живой «боец» вдруг стал просто неуклюжим планером.

Он стремительно шел вниз, и единственной задачей теперь было — найти относительно плоское пятно, для жесткой посадки.

Рука автоматически нащупала кнопку шасси, но отдернулась — нет времени, садимся на брюхо, где дно?

Иисус, он отвлекся, не заметил, что сплошная масса облаков была уже тут как тут; они, должно быть, двигались гораздо быстрее, чем он… Мысли мелькали в голове, обгоняя слова. Он посмотрел на высотомер, но то, что тот ему ответил, было для ограниченного применения, потому что он даже не знал, что за земля была под ним: скалы, плоская луговина, вода?

Он надеялся, он молился о дороге, ровном травянистом участке, не больше…

Боже, он был уже в пятистах футах и…

Земля появилась неожиданно, в разрыве желтого и коричневого. Он дернул носом, увидел голую скалу, прямо по курсу, вильнул, теряя скорость, нырнул носом вниз, вытащил его обратно, вытащил обратно… недостаточно.

О, Боже — он по-прежнему был в облаке!

Его первой сознательной мыслью было, что он должен был сразу радировать на базу, как только двигатель вышел из строя.

— Тупой ублюдок, — пробормотал он.