Любовь и риск

Эбби почувствовала, что больше не в силах выносить общество своих телохранителей, и заявила, что хочет спать. Бебиситтеры обещали ей, что будут рядом всю ночь, чтобы она не волновалась: они готовы выполнить любые распоряжения и просьбы своей подопечной. Эбби грустно улыбнулась, подумав, что единственное, в чем она нуждается, так это в Майкле, но в этом случае ее телохранители — бессильны.

Магнассон больше не сопротивлялся требованиям Эбби, и рассказал ей об убийце. Эбби слушала, как он мямлил своим бесцветным голосом, и поняла, почему Майкл так ненавидел его. Эбби стало ясно, что побуждало Майкла скрывать правду.

Эбби не представляла, что же с ней будет. Майкл Вивиано заполнил ее жизнь, при одной мысли о нем Эбби охватывало пламя желания. Это за Майкла она молилась, когда неизвестный напал на нее; и Майкла она хотела, когда была спасена. Даже теперь, лежа в одиночестве, она взывала к Майклу, мечтая, чтобы он оказался возле нее. Она грезила о его объятиях, ласках. Ведь он сотворил из нее страстно любящую женщину, разбудил чувства, ранее неведомые ей. Майкл оживил ее, как Пигмалион Галатею.

Но с чувством любви, томительного ожидания чуда соседствовали страх и негодование. Майкл был недосягаем. При одной мысли, что ее безопасность может обернуться потерей Майкла, Эбби прошибал холодный пот. Он может быть убит прежде, чем она увидит его. Но и дни, которые они проведут вместе, могут завершиться трагедией — гибелью Майкла. Получается дьявольский замкнутый круг.

Эбби досадливо смахнула непрошеные слезы; ее рука непроизвольно искала биту, которую она положила рядом. «Оружие» Эбби было на месте. Она заставляла себя заснуть. Уже в полудреме Эбби мечтала: Майкл должен обязательно появиться, скользнуть в комнату на рассвете, чтобы заключить ее в свои объятия. Он скажет бебиситтерам, чтобы они пошли прогуляться, а они, оставшись наедине, будут принадлежать друг друга. Ей грезилось, что охранники послушались Майкла, собрали свои колоды карт, сигареты и удалились, захлопнув металлическую дверь.

Ее глаза неожиданно раскрылись. Было темно и тихо. Даже птицы не чирикали в столь ранний час. Сердце Эбби учащенно забилось. Это ей приснилось или она в самом деле слышала звук захлопывающейся двери? Она не слышала ни голосов полицейских, ни запаха свежего табачного дыма. В доме была тишина.

Она села на постели, крепко обхватив рукоятку биты. В этой маленькой, грязной комнате не хватало свежего воздуха. И тут раздались шаги, мягкие, осторожные, за дверью ее спальни. Эбби не сомневалась, что это были шаги полицейских, но тем не менее она тихо спустилась с кровати, не выпуская из рук биту.

Ручка двери повернулась, и сердце Эбби, бешено забившееся, едва не выскочило из груди, инстинктивно она замахнулась битой.