Ловушка. Форс-мажор

А после того, как Николай отличился в мероприятиях, связанных с поиском Ташкента и Ребуса, он был окончательно привечен Ладониным и осыпан особыми милостями. Отныне Олейник вел сектор сбора информации о конкурирующих фирмах и отвечал за защиту собственных компьютерных секретов компании. Словом, сделался одновременно мечом и щитом виртуального пространства ладонинской империи.

Компьютерщик – специальность по нынешним временам востребованная, на кусок хлеба всегда заработать можно. Так что, если программист бедный – значит, он плохо работает или работает не там.

Николаю в этом плане крупно повезло: он и работал хорошо, и оказался вовремя и в нужном месте. Его зарплата в две с половиной тысячи условных единиц служила предметом зависти даже для многих менеджеров среднего звена. А уж про звено малое и говорить не приходится. Квартира-студия в центре, самое навороченное «железо», беспроводной Интернет, длинноногая подруга, персональные клубные карты ведущих увеселительных заведений города – и все это в двадцать пять с хвостиком лет. Недурно, не правда ли? Казалось бы, – живи себе, прожигай припеваючи свалившееся, ан нет. Как мудро пел любимец Колиных родителей: «А мне всегда чего-то не хватает – зимою лета, осенью весны-ы-ы…» Вышло так, что на одной из шумных вечеринок, проходившей в далеко не самом дешевом клубе, сытый и удачливый мажор Коля заразился… нет, не триппером, а левыми идеями.

Видный российский деятель, ретивый монархист Василий Шульгин в своих мемуарах делил население России на две категории: «народ» («…в общем и физически здоровый, но ленивый, невежественный и лишенный одного из существенных элементов культуры – уважения к „чужой“ собственности») и «так называемую интеллигенцию».

Причем по классификации Шульгина «полубольная, вечно всем недовольная» интеллигенция в свою очередь строго наполовину была представлена «нытиками» («дегенеративные эстеты») и «бомбистами» («анархизированные дегенераты»).

«Компьютерный бог» Олейник безусловно был страшно далек от «народа», но и в подкатегориях «так называемой интеллигенции» предпочел идти своим, срединным путем. Потому как ощущать себя «нытиком» не хотелось, а записываться в откровенные «бомбисты» было немного стремно.

Между тем в текущем сезоне увлечение политикой сделалось особо модной фишкой, так что пришлось срочно определяться, к какому лагерю себя причислить. В конечном итоге Николай сделал свой выбор в пользу ДПНИ. Он не разделял националистических идей, хотя, как и очень многие его сверстники, не любил и в душе презирал кавказцев. Равно как и тех маргиналов, которые постоянно ходят на массовые акции протеста либо бьют в подворотнях морды все тем же кавказцам.