Магистраль

— Люди-то?… Пусть говорят. При чем тут я?

«При чем тут я?» — мысленно повторил Олег. Во-во, знакомо…

— Меньше об этом думай, — произнес он не то чтобы с оптимизмом, но достаточно бодро. — Ты не слышала, у нас пополнения не ожидается? Так и будем втроем пахать?

— А третий кто? — насторожилась Прелесть.

«Не вышло, значит, — отметил Олег. — Не вышло — ни с Рыжей, ни с Ивановым». Он особенно и не надеялся, но все же где-то в глубине лелеял мечту, что после его разговора с двойником хоть что-нибудь поменяется.

— Третий? — спросил он недоуменно. — Лопатин, кто же еще!

— Да-а, Вениаминыч у нас пахарь!.

. Сразу после обеда куда-то и упахал…

Шорохов взял пустую обертку и начал ее заинтересованно рассматривать. Вроде отбрехался. Прелесть — не Лопатин, она на словах не ловит, нет у нее такой привычки.

— Ты знаешь, Ася… — Олег отложил фантик и потер подбородок, соображая, как бы половчей свести общее к частному. Под ладонью заскрипела щетина, он отвлекся на мысли о неизбежном бритье, и ничего толкового придумать не удалось. — Знаешь, Асель…

— Я тут размышлял о Службе… и о нашей школе… Кстати, ты когда поступила?

— За полгода до тебя.

Потом еще один срок в должности старшины.

— А попала туда как? Не помнишь?

— Почему же? Попала, как все попадают. Пришел вербовщик… он меня у квартиры ждал, на лестнице. Рассказал… Предложил…

— Я не о том. Как тебя везли на базу. Это ты не забыла?

— Нам же Лопатин все закрыл.

— Он закрыл только адрес, — возразил Шорохов. — Дорогу туда и обратно. А посадка в автобусы, а высадка… Вы на автобусах ехали?

— Да, от «Щелковской».

— Этого я не помню, — призналась Прелесть. — Точно утром, а вот во сколько… Темно было и холодно.

— Холодно… — машинально повторил Олег. — Почему холодно?… А, ты же на полгода раньше, зимой…

Он слазил в карман за носовым платком и попутно достал из пояса корректор.

— Не надо с этим баловаться, — предупредила Ася.

— Я не балуюсь. Уронил на землю, почистить надо… — Шорохов провел пальцем по матовой поверхности, стирая несуществующую грязь.

Кнопочки были маленькие, нажимались они с трудом — кроме одной, расположенной внизу. Ее можно было коснуться совсем незаметно — глядя человеку в глаза и безмятежно улыбаясь.

Вероятно, поэтому кнопку и перенесли под мизинец, чтобы с любым вот так: глядя и улыбаясь. Даже с тем, кто в курсе, что это за приборчик.

— Не надо, убери его, — сказала Прелесть.

— Ты чего испугалась? Думаешь, я тебя, что ли, собираюсь?…

Шорохов глянул на окошко и не поверил — ни глазам, ни прибору. У Аси был закрыт один-единственный сектор. Как у Рыжей, только еще короче: микроскопический отрезок в десять секунд. Меньше, чем закрывал ради простой демонстрации старшина Хапин.