Магистраль

Термометр в кабине показывал плюс двадцать пять, снаружи было на десять градусов больше. За тонированными стеклами неслась пегая улица. Ночью был дождь, утром еще оставались какие-то лужицы, но к обеду асфальт просох и раскалился. Шорохов хрустел пальцами и с вожделением думал о декабре.

— Куда вы меня везете? — неожиданно спросил Криков.

Олег, максимально затягивая паузу, принялся ковырять в зубе.

— Стройку объезжаем, — ответил за него Алик.

— Какую еще стройку? — возмутился старик. — Это же в другую сторону!

Возразить было нечего. Насчет «другой стороны» Криков преувеличил, однако если бы они действительно ехали в Шереметьево, то были бы уже на месте.

— А станнером нельзя… — с сожалением заметил Алик.

Шорохов посмотрел на его глаза в зеркале и грустно кивнул.

— Как-нибудь… Недалеко уже.

«БМВ» свернул у «Петровско-Разумовской» и, сбросив газ, вкатился на бесплатную парковку перед новым супермаркетом. То ли из-за жары, то ли еще по какой причине, машин почти не было, а те, что стояли — штук десять-пятнадцать, не больше, — терялись на обширной площади, как горошины в тазу.

Отдельно от этих горошин, слева у ажурной ограды, вольготно расположился кремовый «Линкольн».

Алик отъехал вправо и тоже пристроился у забора, вдали от разноцветного стада «Жигулей» и подержанных иномарок.

— Сейчас я выйду, — предупредил Олег.

— Выйду и направлю на тебя станнер. Чтобы они увидели. А ты отрубишься. Так, чтобы они увидели, — повторил он с нажимом.

— А надо?… — обронил Алик.

— Лучше я понарошку, чем они взаправду.

— Они могут оставить наблюдателя, так что полчаса не рыпайся.

Олег обошел «БМВ» спереди и ободряюще подмигнул. Когда он приблизился к окну водителя, станнер был уже в руке.

— Лбом в руль, — сказал он шепотом, хотя «Линкольн» находился метрах в пятидесяти. — Чтоб издали было заметно. Только на бибикалку на попали. Раз…Два…

Не досчитав до трех, Шорохов нажал на курок. Алик замер на вдохе, — получился жалобный всхлип, — потом медленно, словно и впрямь стараясь не задеть клаксон, уронил голову вперед.

— Не в обиду, Аллигатор, — душевно произнес Олег, — но так будет лучше. Сейчас еще… формальности, сам понимаешь Ничего личного.

Шорохов вытащил мнемокорректор.

Просунув руку в окно, он взял Алика за волосы и приподнял. В глазах у оператора читалось недоумение. Чтобы снять все вопросы, пусть и немые, Олег закрыл ему последние три часа. С запасом.

Вытащив Крикова из машины, Шорохов повлек его к лимузину. Старик сопротивлялся, но скорее морально: гнусавил про свою доверчивость, про его, Олега, непорядочность и про что-то еще, все в том же духе.

Шорохов, придерживая его за тонкий локоть, продолжал повторять про себя «фальшак… фальшак…», и, кажется, это помогало.