Магистраль

Одно из черных, абсолютно непроницаемых стекол «Линкольна» медленно опустилось, но в сумрачном салоне Олег так ничего и не разглядел. Он подвел Крикова к открытому окну и поставил, как манекен. В машине молчали. На секунду из тени вынырнуло чье-то немолодое лицо, — Шорохов даже не успел сообразить, мужчина это или женщина, — и вновь скрылось в глубине.

— Он? — спросил наконец Олег.

— Вам виднее, — откликнулся женский голос. И повелительно добавил: — С нами поедете.

— Нет. Товар-деньги, и гуд бай. — Шорохов спохватился, не слишком ли он вольно про живого-то человека, но подумал, что капля цинизма не повредит.

Крикова ведь тоже не на пироги папочку приглашала.

Передняя дверь открылась, и из машины вышел Федяченко. Формы на нем не было: подполковник милиции, разъезжающий на «Линкольне», — это все-таки перебор. Федяченко был одет в хлопковые брюки и полосатую тенниску.

— Будьте добры, Шорох, постойте минутку, — сказал он. — И не двигайтесь.

— Что, и тут у вас снайперы?

Федяченко, не ответив, направился к «БМВ». Вразвалочку дойдя до машины, он прикурил, осмотрелся, якобы рассеянно, и так же неторопливо вернулся назад.

— Хорошо, — мурлыкнул он, отбрасывая окурок. — Садитесь, Шорох. Но только… Вы же понимаете… В вас будут целиться. Все время. И не я один. Извините, простая формальность…

— Ничего личного, — поддакнул Олег. — Но я никуда не поеду.

— Это не обсуждается, Шорох. — Федяченко улыбнулся. — Я же сказал: вы под прицелом. И попали под него раньше, чем здесь появились.

— За неподчинение выстрел в затылок? — равнодушно спросил Олег.

Федяченко опять улыбнулся.

— Не меньше трех. Я озабочен безопасностью моего доверителя. Садитесь, Шорох.

Сзади в лимузине находились два широченных кожаных дивана Олег плюхнулся спиной вперед.

Места напротив были заняты: пара неподвижных типов по бокам и худощавая женщина в центре. Крикова. Все трое смотрели на него, но смотрели по-разному.

Мадам вице-спикер следила не за руками — для этого у нее были охранники, — и далее не за мимикой. Она сверлила Шорохова прямым настойчивым взглядом, при этом ее собственные глаза могли бы конкурировать с односторонними окнами «Линкольна».

Криковой, как и старику, было ровно семьдесят, но Олег дал бы ей лет на десять меньше Он сообразил, что вице-спикер всю жизнь носила девичью фамилию — значит, с семьей не сложилось, а если и сложилось, то не так, как хотелось бы.

Женщина была похожа на отца, но ровно в той степени, в какой могут быть похожи два пожилых человека. Бесспорно, волевая и жесткая, с сухим, но не дряблым лицом, со злым, но не капризным ротиком и — да, с пронзительными серыми глазами. На ней был закрытый костюм с брошью, на коленях лежала классическая лакированная сумочка Олег решил, что даме не достает вуали.