Магистраль

— Скучно, — пояснила Ася. — О!.. Я, между прочим, вздремнула.

— Да я не про то! Я опять сон видела.

— Какая-то гостиница убогая снилась. Мы что, должны были в ней жить?

— Ужас… Там еще за стенкой кто-то стонал. Так противно…

— Что противно? — спросил Шорохов, торопливо изобретая приличную отговорку.

— Стонали. Громко и ненатурально… Олег, да это же твой номер был! — возмутилась Ася.

— Через стенку. Конечно твой! И ты мне тут еще сцены ревности закатывал?!

— Тебе пригрезилось, — заявил Шорохов, делая вид, что разыскивает сигареты, и постоянно поворачиваясь к ней спиной.

— Сама знаю, — сказала Ася, упорно его обходя и заглядывая в глаза. — Но это же было! Да нет, мне все равно,… что хочешь и с кем хочешь, но…

— Не было! — отрезал Олег. — Мы с тобой сидим на съемной квартире и прячемся от Службы. Вот реальность. Все остальное — твои сны.

— Созданные на основе такой же реальности, — добавила Ася.

Чтобы прервать этот разговор, Шорохов зашел в ванную и, открыв воду, не спеша выкурил сигарету. Тот ублюдок, что составил Асе программу на последние три дня, знал все. Как она разденется во время теста, как Лопатин привезет их в отель «Урал», как они поцапаются и как Олег пригласит к себе девицу из гостиничного сервиса. Все эти детали можно было найти у Аси в памяти — но лишь после того, как его напарница проживет свои трое суток в Службе. А прожила она их именно по программе, которую слепили из ее же воспоминаний. Шорохову было совершенно не ясно, где тут начало, а где конец, и чем дольше он размышлял, тем глубже увязал в этом парадоксе.

Олега радовало только одно: для реализации мнемопрограммы требовалось соответствие внешних обстоятельств тем условиям, которые были в нее заложены. Иными словами, пока Ася не попала в Службу, пока она не принимала участия в операциях, установки ее программы не проявлялись. Шорохов надеялся, что так будет и дальше — Ася увидит еще несколько снов, вплоть до последнего, полностью впитает опыт оператора Прелести, а потом… Тут Олег терялся. Что произойдет, когда ее подсадка завершится, он не представлял. Прожив три дня по своим субъективным часам, Ася уже не станет выскакивать перед Криковой — хотя бы потому, что узнает, чем это грозит.

«Прелесть увидит во сне свою смерть… — отрешенно подумал Олег. — А если она будет спать еще и днем, то это случится раньше. Возможно, уже завтра».

— Ася, ты не чувствуешь никаких позывов? — спросил Шорохов.

— Ну, побуждений. Всякого такого.

— Нет, кажется. На улицу хочу, — сказала она, помедлив. — Очень хочу. А ты?…

— И я не чувствую, — признался Олег. — А на улице холодно…

— Если тебя тоже запрограммировали, у тебя ведь и сны должны быть…

Шорохов сообразил, что в этом смысле мало чем отличается от Прелести.