Магистраль

 — Шорохов ни нет, оглядел цех и внятно произнес: — Два с поло…

В подвале наступила тишина, только какой-то компактный станок продолжал тонко жужжать на ходу. Рабочие равнодушно молчали. По их субъективным часам сюда каждые пять минут врывались какие-нибудь свихнувшиеся опера и грозили им всякими штуками, от столового ножа до электромагнитного «Сайбершутера». А потом, возможно как-то так выходило, что о них, об этих операх, никто и не вспоминал… Но для Олега это был не аргумент.

— Ты Шорох? Иди сюда. — Говорили тихо и до обидного спокойно.

За штабелем из цветных пластиковых заготовок Олег увидел низкую дверцу. Люди, еще недавно поглощенные работой наблюдали за ним внимательно, даже с любопытством.

Не убирая револьвера, Олег тронул разболтанную пластмассовую ручку и вошел в маленькую комнату. Стены, так же, как в цехе, были обклеены рекламными плакатами с улыбающимся мужиком. Слева стоял диван.

На диване сидел Иван Иванович.

— Куда ни плюнь, всюду ты… — сказал Олег.

— Прелесть ищешь, — без предисловий заявил Иванов. — Не волнуйся, она рядом.

Шорохов покачал «кольтом».

— Что-то не вижу… — признался он.

— Убери оружие. Не люблю я этого.

— У вас все такие — пацифисты-гуманисты?… Из какого ты года?

— Из… — Иван Иванович запнулся. — Издалека.

— Ясно. Из светлого… из самого светлого будущего… из счастливого, да? Везет же!.. А я, представь, ни фига не счастлив. Хотя что вам до меня?… Вы же в основном о человечестве…

— Считаешь это недостойным?

— Считаю, что не только человечество, но и я, лично я, чего-то заслуживаю… — Шорохов крутанул револьвер на пальце. Получилось неказисто, совсем не по-ковбойски. — И много вас тут?…

— Нет, я один. Барьер непроницаем для всех. Убрал бы ты оружие…

Не нравится, когда пушкой в морду тычут? Мне тоже кое-что не нравится. Вот сидит передо мной крендель… Крендель из «завтра»… Он все про меня знает. Он вообще все про всех знает. Потому что те, кто вокруг, для него уже сгнили в могилах… Человечество у него, понимаешь… Да срал я на вас всех!! — выкрикнул Шорохов, яростно сжимая «кольт». — Что с Асей?

— Ничего, — осклабился Иванов. — Все хорошо. Хочешь убедиться? Настрой железку на час назад.

— Час? Я там уже был, и без всяких железок.

— Что значит «не там»? А где же?

— В другой редакции прошлого, — сказал Иван Иванович. — Пройти по магистрали и переместиться по ней с синхронизатором — это разные вещи. Настоящее не изменится, пока ты от него не оторвешься. Вернее, так: оно не изменится для тебя. Любая редакция имеет свои причины и создает свои следствия. Находясь внутри, ты движешься вместе со всеми и воспринимаешь его как естественный ход событий. Он, конечно, естественный… но не единственный.