Магистраль

Остальное координатору отряда, как и рядовым операм, было недоступно. Единственное, что он мог себе позволить, — это выкинуть Шорохова на мороз, когда поступило распоряжение «отпустить и не трогать». Лопатин команду выполнил, причем с удовольствием: велел отпустить клона в районе Печатников, во дворе потемней и потише… Выполнил недавно, всего час назад, когда Шорох явился в эту квартиру и увидел контейнер со своим еще не активированным телом…

Олег ни к кому претензий не имел, но тоже помалкивал: его заботила предстоящая операция. Лопатин намеревался отвезти их в бункер. Вообще, все его намерения были известны наперед, и Шорохову это нравилось. В бункере он рассчитывал получить синхронизатор и немедленно откланяться. Как это сделать, он еще не знал, но был уверен, что уйти он сумеет. Олега смущало лишь одно обстоятельство: все, что с ним произошло после сканирования, в памяти не отложилось, вернее, не попало в новую мнемопрограмму. Он помнил контактный обруч, помнил внезапную темноту… Дальше начиналось небытие.

«…иди за собой и жди Дактиля…»

Олег сел рядом с Копией и поймал себя на том, что ему трудно отвести от нее взгляд. Она так же, как Прелесть, держала свою тонкую сигаретку, так же косилась в окно, и пахло от нее точно так же. У них было только одно отличие, и сейчас оно пропало.

«Можно подумать, ты ту, настоящую, часто видел раздетой», — напомнил себе Олег.

— Шорохов, имей совесть! Не смотри на меня такими глазами.

«Отличие не в татуировке И даже не в том, что та — прототип, а эта — клон. Эта через три дня погибнет, чтобы та осталась…»

— Шорохов, не надо на меня таращиться!

«А если тебе что-то не по душе в этом раскладе, ты в силах его изменить. Но одна из Прелестей все равно умрет. Выбирай, дружище… Рвался к свободе выбора? Дорвался. Пользуйся».

— Да что с тобой, Шорохов?!

«К черту!.. Клоны для того и нужны, чтобы заменять людей. Иногда за них жить, иногда — дохнуть. И ты такой же…» — сказал себе Олег.

— Оперативный позывной всегда и везде давал координатор, — проговорил Лопатин, включая радио. — Но я против этого правила. Вы ведь не животные, чтобы вам посторонние люди кличку выбирали. Предложения есть? Нужно, чтоб имя было коротким, из одного или двух слогов.

— Меня везде «Шорохом» звали, — сообщил Олег. — Если вы не против.

— «Шорох»? — переспросила Копия. — Прелесть какая…

— Не против, — откликнулся Василий Вениаминович и тоскливо посмотрел на них в зеркало. — А ты, Асенька?

— Я… еще не сообразила.

— Ну, соображай, соображай…

Олегу показалось, что позывные у Лопатина давно заготовлены.

— «Прелесть», — ни с того ни с сего изрек Василий Вениаминович. — «Шорох» и «Прелесть». Нормально, между прочим. Уж получше, чем какие-нибудь Рысь и Викинг.