Магистраль

Называть поток времени «бетонным столбом» было вроде бы удобней, но лишь на первый взгляд: пресловутый «столб» мгновенно возникал в воображении и тянул за собой мыслишки о бренности, тленности и полной предопределенности. Мысли, одним словом, не полезные.

Олегу и самому хотелось расспросить двойника, но он был уверен, что Шорох ничего не скажет, иначе эту встречу классифицируют как типичное вторжение. И тогда за ними нагрянут — либо сейчас, либо позже…

«Не за нами, — поправился Олег, — а за мной. В настоящем или в будущем, — но это я. Один человек в двух лицах. В разных временах. Нет уж, пусть он молчит… Да, я уж помолчу…».

— Ты там… далеко?… — спросил Лопатин.

Шорох погладил небритую шею и с неохотой ответил:

— Не настолько, чтобы успеть забыть.

— Помнишь сегодняшний день?

— И весьма подробно.

— Василий Вениаминович!.. — вмешался Олег. — Если он знает, что это было, то… так оно и было. Фактически я уже все сделал.

— Ты мне голову не дури! — рассердился Лопатин. — Пока ты не включил свой синхронизатор, ничего еще не сделано, ясно? А помнить можно все что угодно, в том числе и то, чего никогда не было. Вернешься с задания — убедишься… Добро, пошел, только без экспромтов, — закончил он неожиданно.

— Спасибо, Василь Вениаминыч, я верил, что вы не откажете. — Шорох повернулся к Олегу: — Главное, не дергайся. Все у тебя получится.

Тот набрал на табло время и глубоко вдохнул. Школьные тренировки позволяли почувствовать физический процесс, но не могли передать того, что испытываешь при самостоятельной отправке.

Олег обнаружил, что прибор у него в руках подрагивает, и, пока начальство не передумало, придавил круглую кнопку старта.

Контуры предметов стали нечеткими, а голоса зазвучали низко и тягуче. Каждое из трех тел при движении размывалось в длинный прозрачный шлейф. Свет плавно померк, и Олег, переступив с ноги на ногу, услышал, как под подошвой зашуршал сухой мусор.

Вокруг была тьма. Сообразив, что в комнате нет окон, Олег дотянулся до стены и, проведя по ней ладонью, нашел выключатель.

Молочные плафоны затрещали и по очереди вспыхнули — за исключением среднего, который спустя несколько секунд все-таки зажегся, но, щелкнув, тут же погас.

На полу плотным слоем лежала нетронутая пыль, а столы опять были доверху завалены макулатурой, — хотя Олег подозревал, что уничтожитель документов Лопатин уже приобрел.

От субъективного настоящего его отделяла всего неделя. Это было не страшно, совсем не страшно. В школе они перемещались и на год, и на два… Могли бы и на двадцать, ничего особенного… И все же Олега трясло.

— Поговорим?… — раздалось рядом.

Олег чуть не вскрикнул: в кресле Василия Вениаминовича, умиротворенно сложив руки, сидел все тот же двойник.