Магистраль

— Ты чего такой потерянный? — спросила Рыжая.

— Я-то ничего… — пробормотал Шорохов. — Ты точно меня не узнаешь? Чем с утра занималась?

— У соседки задремала случайно… А что?

— И сколько дремала?

— С вечера… В чем дело-то?

— Да так… — Олег включил прибор еще раз и получил то же самое: три часа в июле. — Проснулась во сколько?

— Только что, даже не умывалась.

— В ванной кто-то был, — заметил Шорохов. — Там пар, и зеркало запотело.

— Серьезно?… Я, наверно, вчера воду не выключила. День рождения отмечали. Соседкин. А это у тебя сигара? — осведомилась Рыжая, указывая на корректор. — Угостишь?

Олег шевельнул мизинцем. Такая уж у корректора была форма — с кнопкой под мизинец. Рыжая уронила руки и клюнула носом тарелку. Цифры в окошке тут же обнулились — закрытый сектор памяти стал доступен.

Шорохов опрокинул женщину на спину и перенес в спальню. Сгрузив ее на кровать, он утер ей щеки наволочкой и осмотрелся.

Объективно после теста прошло меньше часа, субъективно — Олег уже прожил больше суток. Однако комнату он помнил отлично: пыльный телевизор, темный затоптанный пол, скомканное одеяло. Найти следы технарей было несложно — на стене возле шкафа осталась тонкая бороздка, а под стулом неуместно блестел мелкий винтик. Шорохов подцепил его ногтями и выкинул в форточку, затем послюнявил палец и растер царапину на обоях.

Рыжая должна была пролежать в шоке еще минут десять Олег вернулся на кухню и закурил. Он не отдавал себе отчета, зачем ему понадобились три часа из чужой жизни, которые за полгода могли забыться и без корректора. Он-то рассчитывал совсем на другое… Шесть месяцев — вся школа, начиная от встречи с вербовщиком и заканчивая выпускным тестом. Куда все подевалось? Не могло же это утрамбоваться в какие-то три часа — три часа в давно прошедшем июле…

В коридоре послышалось жалобное оханье, и на кухне появилась Рыжая — с искренним недоумением на лице и со смертельной тоской в глазах. Вспоминать насильно забытое тяжело, Олег знал это по себе. Особенно в первый раз, когда ты не понимаешь, что с тобой происходит, когда вдруг наваливается глухой беспричинный депрессняк. Бороться с ним невозможно, но с опытом приходит умение его терпеть. А еще спасает мысль о том, что это скоро закончится.

— Доброе утро, — сказал Шорохов.

— Ой… А я тебя знаю! — отозвалась Рыжая.

Олег помрачнел. Что-то не складывалось… Полная ерунда…

— Разве мы с тобой виделись? — спросил он. — Летом мы не могли…

— Летом, да, — подтвердила Рыжая. — Но… Ой…

— Я сейчас вспомнила! — воскликнула она. — Это же такое!.. Как же я могла-то?…

— Забыть? Не расстраивайся. Погода, давление…

— Да не-ет… — протянула Рыжая. — Там… просто мистика! И забыть!..

— Так что у тебя случилось? — не выдержал Олег.