Магистраль

», но Олега уже подхватило каким-то потоком — упрямство, помноженное на азарт, — и несло дальше. И останавливаться он не желал.

— Иванов гнидой оказался порядочной. Этот урод к Асеньке все активней подкатывает,… — Шорохов почувствовал, что нашел нужную струнку, и немедленно продолжил: — Он ведь знает, как ты к ней относишься… И я… А прикидывался тюфяком, да? Спортивный интерес у него, понятно? Коллекцию человек собирает…

— Коз-зел! — процедил двойник. — Ну ничего, я ему устрою небо в алмазах. Я его, суку, протестирую!

Он нервно огладил лоб и пошарил по карманам. При нем была только зажигалка, сигареты он выложил. Найдя под бумагами пепельницу, двойник взял со стола кривую потемневшую «Новость» и брезгливо ее помял.

— Не травись, на… — Шорохов протянул ему пачку «Кента» и закурил сам.

— Слушай… А что из этого получится? Вторжение ведь получится…

— И во что же мы вторгаемся? — спросил Олег. — Будут Рыжая с Ивановым служить или домой вернутся — ничего не изменится. Мы все уже вырваны, еще со школы, и в магистрали нас нет. Не помнишь?

— Что-то не очень… — признался двойник.

— Вспомнишь, — заверил Олег. — И про магистраль, и про клонов — все вспомнишь. Скоро.

— Про клонов?! Ты о чем это?…

— О тех, кто живет за нас. Там… — Олег махнул рукой куда-то в сторону. — В общем, я на тебя надеюсь. Бывай, Шорох.

Он потрепал двойника за плечо и снова включил синхронизатор.

Плодов этого вторжения Шорохов увидеть не ожидал — он отправился еще дальше в прошлое. Не ждал он их и в будущем — то, что он сделал, касалось только тех, кто связан со Службой. Да и «сделал» к тому же — вряд ли подходящее слово. Всего лишь наврал самому себе. Рыжая от этого ничего лишнего не вспомнит, ей и вспоминать-то нечего. Иван Иванович в школе тоже не окажется… При том, что он там все-таки был. С этим Олег и хотел разобраться — раз и навсегда.

От «Щелковской» автобусы на базу отъезжали в десять утра, хотя припекало, как в полдень. Олег свернул пакет с зимней одеждой и положил его в исцарапанную ячейку камеры хранения. Набрал код, хлопнул дверцей, подергал для порядка и, сунув руки в карманы, вышел на улицу. Там он распечатал новую пачку «Кента» и прикурил, держась ближе к навесу, — явиться обратно в декабрь с облупленным носом оказалось бы некстати.

Автобусы должны были уже стоять — три непрезентабельных «ЛиАЗа» с откровенными табличками на переднем стекле: «Служба». Курсанты, невзирая на предупреждения вербовщиков, в тот день начали собираться рано и к половине десятого образовали целую ораву, так что открытые для вентиляции двери несколько раз пытались атаковать какие-то шустрые, но бестолковые тетки с пузатыми сумками.

Сейчас оравы не было, служебных «ЛиАЗов» тоже.