Малыш по контракту

– Рат, подарками от Лили прощения не дождешься. Подарок – это просто подарок! Он и хорош тем, что бывает не часто. Думаю, она ждет от тебя поступков и просто хочет другого…

– Чего? Разве я к ней не со всей душой?

– Наберись терпения, всего несколько дней прошло.

– Ох уж эти нетерпеливые мужчины Анваровы! – качает головой мама Ратмира. – Хочу и дайте! Так не работает…

– В отношении некоторых, таких, как Лиля, похоже не работает ничего вообще! – вспыхивает Ратмир и быстро-быстро уходит, покинув дом и напоследок хорошенько треснув дверью.

Сначала во мне что-то сжимается болезненно, а потом я тоже начинаю злиться: а чего он хотел?! Обманывал меня! С самого начала обманывал…

Даже моя беременность – результат его намеренных и расчетливыйх действий, и ждет, что я прощу его так легко и быстро?!

Я то вспыхиваю недовольством, то начинаю ругать себя за излишнюю принципиальность. Напоминаю, что у меня тоже есть свои секреты. Но стоит подумать о том, чтобы их раскрыть, как изнутри топит неприятным ощущением тошнотворной паники. Я так долго с этими тайнами живу, они вросли мне под кожу…

Ратмир не появляется дома с ночевкой. Диван укоряюще глазеет на меня.

Кровать без него тоже кажется слишком огромной, буквально непреодолимой. Я привыкла к небольшим хитростям Ратмира и, каждый вечер, отправляясь спать, заранее знаю, что он просто ждет, пока я засну, и потом переберется на кровать, обнимая меня во сне.

Но сегодня этого нет, все тело обжигает ледяной пустотой.

Спать совсем не получается…

Пальцы тянутся к телефону. Набираю его номер. Он не отвечает. Просто не поднимает трубку. Отправляю ему сообщение, оно остается непрочитанным.

Как еще можно до Ратмира достучаться?

Проведя час в бесплотных попытках с ним связаться, понимаю очевидное: я переусердствовала в своей твердости и решении не подпускать его близко к себе. Мимолетно вспоминаю усмешки Тамары относительно какой-то Славки, которая сохнет по Ратмиру давно. Если не подпускает одна, охотно подпустит другая…

Эти мысли разносят мою душу ревностью на клочки, медленно и мучительно поджигая ее отовсюду. Я, наверное, как проклятая мазохистка, перебираю в памяти те видео, те штрихи, по которым я заподозрила Ратмира в изменах. Он так и не показал мне обещанное видео. Кажется, я сама не захотела! Но теперь все кажется иначе.

Оказывается, сомневаться мучительно больно. Сомневаться в собственных силах перешагнуть этот комок обид и нанесенной боли. Иногда мне кажется, что я так и останусь с этим нераспутанным узлом эмоций, который появился на месте сердца.

Поняв, что уснуть так и не удается, а время уже близится к утру, я встаю и покидаю пределы комнаты. Мне просто становится тесно и душно, хотя пространство комнаты – огромное.