Малыш по переписке (СИ)

Я не хотел рушить сложившуюся в моей голове картинку бытия. Пусть все идет своим чередом.

Тая глубоко вздохнула, медленно пробуждаясь от дремоты. Распахнула затянутые дымкой сонливости омуты карих глаз, растеряно сфокусировала на мне свой взгляд и робко улыбнулась. В горле моментально пересохло, а сердце, как хреново запущенная ракета, взметнулось вверх и сорвалось с орбиты.

Я нес какую-то чушь. Но искренне мечтал поскорее их забрать из стен этой клиники. Домой, в уют, под мой неусыпный контроль…

— Тебе, наверное, пора домой? — дрогнувшим голосом спросила Тая, когда за окном последний солнечный луч, мазнув по городу прощальным отблеском, растаял в спустившемся на землю ночном покое.

Нехотя поморщился, не желая ее оставлять в объятиях больничных стен. Оглянулся по сторонам, в поисках подходящего места для сна.

Небольшой диванчик в углу стоял здесь больше для декора, чем для выполнения прямых функций, предписанных данной мебели. На полу между кроватью и окном не так много места, да и вряд ли мне здесь расстелют такое же шикарное спальное место, что ждало меня в первую нашу, можно сказать, брачную ночь. А может, попросить перевести пигалицу в двухместную палату?

— Думаю не очень разумное решение, — улыбаясь и чуть морща свой носик качнула головой Тая, заметив мои изыскания, — диванчик не внушает доверия, на полу жестко и холодно, а в моей кровати…

— Тесновато? — с толикой надежды в голосе произнес, любуясь румянцем смущения, легкими мазками окрасившего ее щечки, вызвав желание коснуться их.

Тая, закусив в растерянности нижнюю губу, лишь кивнула головой, поймав мой внимательный взгляд. В воздухе моментально заискрилось, а молчание, повисшее, между нами, было таким красноречивым. Оно окутывало нас незримым коконом просыпающегося доверия. В первую очередь ее доверия ко мне.

— Лучше, все же езжай домой, — почти шепотом, боясь разрушить рождавшуюся связь, предложила пигалица, — я обещаю вести себя хорошо и строго выполнять все предписания, — тут же клятвенно заверила меня.

А мне так не хотелось покидать ее. Казалось, сделай я шаг за дверь и опять произойдет что-то неладное.

— Все будет хорошо! Правда, — словно прочитав мои мысли, успокаивала проснувшегося во мне параноика.

Но тихая улыбка, не покидала ее красивых губ с момента пробуждения, ее доброжелательный взгляд, искорки тепла и робкой, притаившейся в глубине надеждой, которую я не имел права разрушить, дарили мне веру в будущее.

— Амир, — от ласки, с которой она произнесла мое имя меня вновь накрыло волной умиления, и желание не отпускать Таю никогда и никуда расцвело в груди ярким пламенем.

Я смотрел на нее и не мог наглядиться, впитывая каждую черточку, запоминая каждую лукавую морщинку в уголках ее глаз.