Маршал Сталина. Красный блицкриг «попаданца»

— Вы телеграфировали мне о том, что вашей армии нужно дать отдых. — Гудериан кивнул на это высказывание. — Сколько еще люди смогут выдержать?

— Столько, сколько потребуется Рейху, мой фюрер. Но проблема не столько в них, сколько в технике. В ходе боевых столкновений мы теряем танки, бронетранспортеры, грузовики, мотоциклы. Что-то безвозвратно, но большую часть техники все же можно восстановить. Наша ударная танковая армия стремительно теряет мобильность. С каждым днем наступления. А службы обеспечения утомлены до предела. Как вы понимаете, такое положение дел очень сильно сказывается на нашей боеспособности. Еще немного и попросту не сможем наступать. Я не стал это передавать телеграммой, дабы сведения не попали врагу в случае, если у нас есть кроты. Так вот — за двадцать дней боев мы потеряли девяносто процентов тяжелых танков.

— Да. Именно так. Но они, слава богу, не безвозвратные. Свыше восьмидесяти процентов потерь — это просто разбитые катки, и прочие повреждения ходовой части. Кое-где нужно заменить броневые плиты. Испорченные двигатели или еще что. Но в целом за месяц-другой, девяносто процентов этих машин получится вернуть в строй. По остальной технике ситуация лучше, но доля окончательно уничтоженных машин там выше.

— Сколько вам нужно времени?

— Неделя. Солдатам нужно отоспаться, а ремонтным подразделениям довести численность тяжелых танков хотя бы до ста единиц. Кроме того, ситуация складывается таким образом, что остатки французских войск отступают на юг, к Парижу, а над нашим флангом нависает Бельгийская группировка. Без ее разгрома проводить наступление дальше очень рискованно. Тем более что англичане, оказавшиеся отрезанными от Дюнкерка, сейчас сосредоточили в Бельгии львиную долю своих сил.

— Вы считаете, что они рискнут напасть?

— Они уже явно продемонстрировали свои намерения и ведут эвакуацию с материка. Однако если появится стратегически удобная ситуация, то они могут и атаковать. Это усугубляется еще тем, что наша авиация до сих пор не добилась господства в воздухе и несет серьезные потери. Нам нужно показать «лайми», что теперь их черед.

— Ускорить их эвакуацию?

— Да, — твердо ответил Гудериан. — Нам намного выгоднее их разгромить, но сил это потребует изрядно. Полагаю, что полноценный разгром англо-бельгийских войск по всем правилам военной науки обойдется нам дороже, чем все совокупные потери, которые мы уже понесли. Что, я полагаю, для Рейха слишком большая цена. Ведь это будет означать катастрофическое ослабление Вермахта. В ситуации с Люфтваффе, которое себя пока не показало достойно, это рисует безрадостную картину.

— Хорошо. Я вас понял, друг мой, — чуть подумав, ответил Гитлер. — Даю вам неделю. Надеюсь, вы справитесь.