Меч Лета

Готов поспорить на что угодно, он мне сказал сквозь смех на гудящем своем языке: «Меч-авторучка! В жизни не слышал подобной глупости!»

– Есть идея получше? – полюбопытствовал я.

Меч съежился, превратившись в белый камень с руной, висящий на золотой цепочке. На белом фоне чернел символ:

– Руна Фрея, – пробормотал я. – Не очень люблю украшения, ну да ладно. Сойдет.

Надевая кулон на шею, я понял, сколь мудро он был устроен. Держался он на цепочке как на магните. Достаточно потянуть, и рунная плашечка оказывалась у меня в руках, а как только это происходило, она превращалась в меч.

Если же он мне больше не требовался, мне надо было только послать ему мысленный сигнал, и готово дело: на ладони моей лежала белая плашечка и я мог ее примагнитить к цепочке.

– Круто, – оценил я, толком не понимая, что же на самом деле произошло.

Меч ли впрямь услыхал мою просьбу и выполнил? Я ли сам сотворил это волшебство? Или у меня просто глюки, а в действительности на шее моей висит огромный светящийся клинок?

Но так как никто из прохожих не обращал на меня внимания, я убедился, что все же ношу на шее рунный кулон.

Он-то точно не мог никого насторожить. Руну Фрея большинство посчитают за элементарную латинскую букву «Ф». Ну, вроде как я ношу ее, таким образом обозначив, что моя жизнь – фуфло.

К тому времени как я добрался до площади Копли, стало совсем темно. Не найдя в условленном месте встречи ни единого признака Блитцена и Хэртстоуна, я встревожился. Куда они делись? Библиотека-то уже закрыта. Мысли мои перекинулись на Большого Мальчика. Если он ожидает меня на крыше библиотеки, то мне неохота карабкаться вверх по стенам.

Этот день выдался слишком тяжелым и длинным, и я, несмотря на всю обретенную силу супервоина-эйнхерия, совершенно вымотался. К тому же живот у меня подводило от голода. Если Большому Мальчику нужно яблоко, пускай сам и приходит за ним. Иначе я его просто слопаю.

Я сел на ступеньку лестницы, ведущей к парадному входу в библиотеку, и мне показалось, что камень подо мной качается, как лодка Харальда на волнах. По обе стороны от меня высилось по бронзовой статуе величественных дам, восседающих на мраморных тронах.

Одна олицетворяла науку, другая – искусство. Вид у них тоже был какой-то усталый; руки вяло лежали на подлокотниках тронов, словно им очень хотелось уйти и передохнуть. Головы дам покрывали платки, а глаза взирали на меня из-под полуприкрытых век с немым вопросом: «Ну что, молодой человек, тяжеленькая неделька вам выдалась?»

Редкий случай: я был один, и к тому же в данный момент мне ничего не угрожало.