Меч Лета

Только вряд ли кому-то придет охота нацепить вокруг рта столько пирсинга.

Я понятия не имел, как нужно вести разговор с этой шрамированной галлюцинацией, но у меня в ушах еще звучали слова мамы, вот я и брякнул:

Галлюцинация изумленно вздернула брови и, резко откинув голову, расхохоталась.

– О-о, ты мне нравишься. Мы с тобой славно повеселимся. И хотя, Магнус Чейз, я не твой отец, но целиком на твоей стороне. – Он провел пальцем под логотипом «Ред Сокс». – Тебе весьма скоро предстоит встретиться с моим сыном, и вот мой совет. Не доверяй внешнему виду, не принимай слепо на веру мотивацию друзей и… – Нагнувшись вперед, он схватил меня за запястье. – И передай Всеобщему Отцу, что я сказал: «Привет».

Я рванулся, пытаясь освободиться. Хватка у него была железная. Сон мой снова дал крен и понес меня сквозь холодный серый туман.

– Прекрати вырываться, – потребовал женский голос.

За запястье меня держала та самая девушка-всадница, которая кружила в небе над мостом. Теперь она неслась во весь опор по воздуху, волоча меня за собой, как мешок с бельем. Копье, крепко прижатое к ее спине кожаными ремнями, полыхало до рези в глазах, кольчуга серебристо поблескивала в сером мареве. Она схватила меня еще крепче.

– Перестань вырываться, иначе провалишься в Гэп.

Я заподозрил, что речь идет совсем не о фирме одежды. Видимость в небе была нулевой. Мутная беспросветная серость. Падать в нее не хотелось.

Я хотел ей это сказать, но язык мне не подчинялся. Вышло лишь покачать головой.

– Вот и не вырывайся, – тверже прежнего проговорила она.

Из-под зеленого платка у нее выбилось несколько прядей светлых волос. Глаза ее были цвета красного дерева.

– Не заставляй меня сожалеть об этом, – строго сказала она и исчезла из моего сознания.

Проснулся я, тяжело дыша. В каждой мышце звенел сигнал аварийной тревоги.

Я сел и схватился за живот, ожидая найти вместо внутренностей выжженную дыру, но никакого тлеющего гудрона не обнаружил. И боль совершенно исчезла. И меч мой куда-то пропал. И одежда была в абсолютном порядке – ни прожогов, ни рвани.

Одежда выглядела даже слишком в порядке, хотя это и были те же самые вещи, которые я таскал уже много недель подряд. Единственные джинсы, несколько рубашек, надетых одна на другую, куртка. Но все это странным образом перестало противно пахнуть. Похоже, пока я валялся без чувств, меня догола раздели, одежду выстирали, а затем она вновь оказалась на мне, благоухающая свежим лимоном, как в старые добрые времена после маминой стирки. И обувь у меня на ногах была новенькой и даже куда свежее, чем когда я выудил ее из помойки за магазином «Марафон Спортс».

Еще непонятнее, каким образом я и сам оказался абсолютно чистым.