После развода. Вернуть жену

Но, когда я окончательно отошел от дел отца, он переключился на него и забыл обо мне, что меня не очень-то расстраивает, учитывая, какого я о нем мнения как о человеке. Во-вторых, эта ваша договоренность слишком напоминает свидание.

— Никакое это не свидание! — возмущается Эля, и я рад, что Соня сейчас у себя, потому что при Диме мы можем обсудить все, не боясь, что он поймет, о чем речь. — Ты просто… У меня слов нет, Демид!

Она неожиданно так сильно расстраивается, что даже слезы на глазах выступают, а я совсем теряюсь от такой реакции.

— Я же не буквально, Эль. Но со стороны Збруева это подозрительно, ты ведь сама сказала, что не понимаешь, почему тебя пригласили.

— Скажи мне честно, ты теперь при любом моем контакте с мужчиной будешь думать, что между нами что-то есть? Как с Аликом?

— Боже, Эля, ты совершенно переиначила мои слова! Ничего такого я не думаю, я знаю, что тебе не нравится Збруев. И про Алика знаю, что он всего лишь друг. Я же не маниакальный ревнивец. То, что я доверяю тебе, не значит, что я доверяю другим."

"— Ты не доверяешь мне! — заявляет Эля.

Она вскакивает со стула и, взяв малыша, несет его в ванную, зло вытирая слезы. Я со стоном отчаяния опускаю голову на столешницу, думая, как исправить положение. Ну, не хорош я в словах! Как объяснить Эле, что я действительно доверяю ей?

Жду, пока она переоденет ребенка и немного остынет, а когда Эля усаживает его в манеж с игрушками, иду в наступление.

— Мы должны раз и навсегда прояснить эту ситуацию, Эля.

— Что именно? Твое недоверие? — вызывающе спрашивает она, скрестив руки на груди с упрямым выражением на обиженном лице.

— Твое недоверие, — отвечаю я. — Эля, мы не можем просто жить, словно ничего не было. Рано или поздно нам придется обсудить произошедшее. Давай, выскажись. Проговори все свои обиды, и я клянусь, что не буду пытаться оправдать свои поступки, потому что им нет оправдания.

— Мне не до этого сейчас, Демид, — устало вздыхает она. — Я не хочу заводить этот разговор, пока рядом наши дети.

— Соня еще спит, а Дима ни черта не поймет.

— Хорошо, тогда считай, что я просто не хочу поднимать эту тему, — упрямится она.

— Рано или поздно она все равно всплывет, Эль! Давай уже сорвем этот пластырь. Кто мы друг для друга сейчас? Сожители, любовники? Простишь ли ты меня когда-нибудь? Выйдешь за меня замуж снова? Мне нужны ответы.

— Я не знаю, понятно? — срывается она. — Ты причинил мне не просто боль, Демид! Ты меня уничтожил. Предал так, как я никогда не ожидала быть преданной.