После развода. Вернуть жену

Перевожу беспомощный взгляд на Демида. Они и раньше не ладили с моей матерью, как только она узнала, что я собираюсь замуж за отца-одиночку с маленьким ребенком, а уж потом и подавно, когда Демид бросил нас с Димочкой, она окончательно отвергла его в качестве зятя и за человека не считала. Глупо было надеяться, что она изменит свое мнение.

— Так или иначе, это наша жизнь, Мария Никитична, — твердо говорит Демид, смотря в глаза теще, — и в своих проблемах, как вы это называете, мы разберемся сами.

— Я вижу, как вы разбираетесь! Через койку! — ерничает мать, глядя на меня.

 — Эля, собирайся, поедем домой. Или ты готова и дальше унижаться?

— Мама, — я снова кидаю беспомощный взгляд на Демида, дрожа всем телом и прижимая к себе Бусю.

Конечно, я понимаю, что никуда не поеду с ней, да она ни на что и не влияет, но ясно чувствую, к чему все идет. К окончательному и бесповоротному разрыву между нами, потому что Демид не будет терпеть ее нападки, а я между ними выберу, конечно же, свою семью.

Жалость заползает в сердце. Мама такая одинокая, и злость ее исходит из этого одиночества, а я, по сути, бросила ее и забыла, живу своей жизнью, купаюсь в счастье, намеренно абстрагируясь от реальности и любого негатива.

А моя мать — это концентрированный негатив в чистом виде. И больно оттого, что самый близкий человек не готов понять, принять и любить безусловно."

"— Эля никуда не поедет, а если вы не намерены принимать наши отношения, можете делать это за пределами этого дома.

Судорожно хватаю ртом воздух, задыхаясь от волнения. Никогда я себе не могла представить, что так можно разговаривать с матерью, вместе с тем понимаю, что только Громов может поставить ее на место, раз я не в состоянии.

На душе липкий страх сменяется благодарностью, а когда Демид подходит ко мне и обнимает вместе с ребенком, просто прикрываю глаза и нежусь в коконе его объятий. Чувствую себя под его защитой. Он не даст меня в обиду.

— Твой бывший муж меня выгоняет, Эля! — мама взмахивает руками и смотрит на меня с негодованием в глазах, губы ее дрожат, а взгляд растерянный и непонимающий. — А ты что?

— Вас никто не выгоняет, просто, чтобы оставаться гостьей этого дома, относитесь к Эле с уважением, — Демид не меняет своей твердой позиции и все крепче сжимает мои плечи, и только его жесткий хват дает понять, что он в ярости и едва сдерживается от гнева.

— Меня не уважают, а я должна уважать? — тонко вскрикивает мама, подхватываясь с места и устремляясь к входной двери. — Вспомнишь мать, когда он тебя вышвырнет! Прибежишь как миленькая! — Дергаными движениями натягивает сапоги, шапку и верхнюю одежду.