Механикус Ползунов

Пощупал руку, понюхал воздух в комнате и — поскорей вон. В сенях лекарь встретился с Лаксманом.

— В каком состоянии больной? — спросил Лаксман.

— В мизирном состоянии. Очень плохо. Имеет больной жену?

Нашли жену Ползунова, заплаканную и согнутую горем женщину. Лекарь сказал ей, чтобы купила бутылку кагорского вина для больного. Женщина испуганно посмотрела на немца и отвернулась.

«Нет денег?» догадался Лаксман. Он стал осторожно расспрашивать и узнал, что все жалованье Ползунов тратил на опыты и на стройку машины. Денег не было ни копейки.

— Ну, — сказал лекарь, — давайте тогда больному пить теплое молоко. Все равно, можно теплое молоко.

Оказалось, что единственная корова больна ящуром и в доме нет даже молока.

Через час к Ползунову пришла Маргарита Лаксман. У изголовья деревянной кровати, на которой вытянулся Ползунов, стояла его жена. Они тихо разговаривали.

— Вот принесла молоко вам, — сказала Маргарита. — Здравствуйте. Куда перелить?

Жена Ползунова нерешительно посмотрела на мужа.

— Возьми же, — прошептал больной, — Спасибо вам, заботитесь о моих детях. Захирели они без молока.

— Нет, нет, Иван Иванович, — это вам, выздоравливайте скорее. А детям… детям я еще принесу, сегодня же.

Ползунов слабо улыбнулся и что-то прошептал.

— Что вы говорите? — не расслышала Маргарита.

— Почта… Я говорю, почты из Колывани не было сегодня?

Домой Маргариту провожала жена Ползунова.

— О чем я просить хочу вас… — робея говорила она пасторше.

— Пожалуйста, пожалуйста! Что я могу, сделаю.

— Я нашего попа хотела просить молебен отслужить об Иване… Да наш поп без денег не станет, а потом… Иван у исповеди три года не был, не любят его церковные… Так вот, может ваш муж отслужит молебен, это ничего, что немецкий…

Маргарита молчала, дала женщине поплакать, потом сказала:

— Я передам мужу. Но только, кажется, Эрик вообще не будет больше служить. У нас кончился контракт с лютеранским обществом и Эрик не хочет быть пастором. Он переходит на горную службу.

Приехал Левзин и привез новый котел. Ползунов ожил. Установку котла вели без него, зато каждый вечер ученики являлись к его постели и подробно рассказывали все, что сделано за день.

— Второй-то раз эту работу делать куда легче! — говорил Черницын. — Да и тепло теперь, не боишься, что трубки заморозишь. И Ратаеву о дровах кланяться не надо.

— А вот и поклонишься, — возразил Левзин, — твоя очередь в Горную канцелярию итти. Иван Иваныч, подпишите требования, я заготовил. Не на дрова только, — свинцу нехватило.

Не любили ученики Ползунова ходить в Горную канцелярию. Отказать в материалах и в работе Ратаев не мог: из Петербурга не было указа о прекращении опытов с огнедействующей машиной, но Ратаев ждал этого указа со дня на день и тянул каждую выдачу.