Месть невольницы. Истинная для дракона

Великий жестоко наказывал тех, кто не ценил его подарки. И Айвери было страшно ещё и от того, какая кара теперь ждет целый род, после того, что произошло с этой девушкой. Когда сегодня она почувствовала очередной сильный выброс эмоций избранной и короля, решила, что нужно делать хоть что-то.

Желая как-то смягчить удар, отвлечь её от боли, которая выворачивала наизнанку, Айвери собрала все силы и нашла её в сыром подвале. Многое она не могла сделать для неё, но зато могла отвести в свою купальню и служить ей, как младшие жрицы служили старшим. Залечивая своим теплом и лекарствами её раны.

— Идём, Эмми, я приготовила тебе ванну с маслами. Не бойся, там никто не обидит.

Девушка, не поднимая головы, последовала за ней. Послушно разделась и улеглась в ванну. Но не делала ничего. Айвери знала, чувствовала, что ей всё равно. Сейчас её заботит совсем иное. Но нужно было хоть что-то сказать.

— Ты очень красивая, Эммили, стройная с длинными волосами, а личико как кукольное. Моя матушка говорит, что красивым девушкам нельзя грустить. Хочешь помогу тебе искупаться?

— Вам разве можно прикасаться ко мне, госпожа?

— Эммили, ну какая я тебе госпожа? Мне так жаль, сердце разрывается за тебя.

.. Прости.

— Вам не за что извиняться.

— Искупайся, потом мы поужинаем вместе. Должно стать хоть чуточку легче. Давай же, Эммили.

Медленно девушка принялась зачерпывать пригоршнями воду и чуть плескать себе на волосы, а потом окунулась с головой. Айвери же продолжала едва слышно молиться, заговаривая воду на исцеление душевных и физических ран. Искренне надеясь, что Великий услышит её и не позволит случиться страшному.

Тем временем её проворные пальцы помогали Эммили сначала помыть, а потом и заплести белокурые локоны в косу, которую принцесса тоже заговорила.

Укладывая каждую прядку в незамысловатую плетенку, она продолжала молить Алмазного духа о прощении. О снисхождении. И помощи для доброй человеческой девушки. Которая несмотря на пережитую жестокость, не ненавидит их всех.

— Зачем ты это делаешь? — Вдруг спросила Эммили.

— То, что с тобой произошло… Это очень большой грех. Великий не прощает такого. Я прошу его быть милостивым. И если могу замолить хоть часть заботой о тебе…

В это время она помогла Эммилии одеться в чистую одежду своей служанки.

Даже наклонилась перед ней, чтобы надеть на ноги обувь. Ведь Эммили стояла как статуя, ей больно было двигаться.

— Ты простишь когда-нибудь? Нас всех.

— В этом мире я не имею даже права голоса, а ты спрашиваешь о прощении…

— Я знаю, что тебе плохо. Чувствую. И мне самой больно от этого. Не знаю, как ты выдерживаешь. Если я могу сделать для тебя хоть что-то… У меня тоже нет здесь права голоса. Азар… — Эммили вздрогнула, а Айвери закрыла ладошками рот. — Прости.