Месть невольницы. Истинная для дракона

Открыла дверь с молчаливого высокомерного кивка стражника.

В комнате полутьма, горят свечи. Стоят разные цветы. И пахнет чем-то очень сладким. Точно, у постели зажжены благовония. Вереница картинок из прошлого пронеслась перед глазами. В первый раз всё тоже было так…

Хорошо, что король здесь сейчас один. Она немного испугалась, что тут снова будет толпа тех мерзких мужчин.

Она склоняется и проходит. Зачем он продолжает называть ее так? И тут до слуха доносится тихая музыка из артефакта. Едва слышно. Но от спокойной мелодии, у Эммили вдруг бегут мурашки неприятных воспоминаний.

Она сжимает и разжимает кулачки. Король молчит.

— Нужно танцевать, господин?

Услышав вопрос, заданный тихим безжизненным голосом, он даже не сразу понял, о чем она. Пока не вспомнил её последний вечер в его покоях. О, Великий алмазный дух, неужели правда думает, что он позвал её для этого?

— Нет, конечно нет, Эмми. Просто хотел провести с тобой время, как раньше. И не нужно называть меня так, пожалуйста. Мы же вдвоем.

Его голос прозвучал даже слишком мягко. Так он говорил с ней раньше, чтобы соблазнить. Зачем это делал теперь, сам не понял.

Или для этого же?

— Что мне нужно делать, Ваше величество? — И опять ни единой эмоции на лице.

И этим «величеством» словно наотмашь ударила. Спасибо, что хотя бы без поклона. Король поморщился.

— Ничего, Эмми, просто посиди рядом... И зови меня как прежде, пока никого нет...

Она села на диванчик, но на максимально возможном расстоянии от него, глядя перед собой, склонив голову. Молча.

Пустой взгляд, не обречённый больше, полный боли и страха, а пустой. Ни боли, ни сострадания, ни жалости, ни любви. Ничего. Как будто она не чувствует. Он приблизился сам, осторожно взял её за подбородок и приподнял.

То, что увидел, было страшнее ужасной картины в подвале. Равнодушные, прозрачные, словно выцветшие глаза.

Волна паники захлестнула его, смешиваясь с горечью вины и страха окончательной потери.

Не сдержавшись, порывисто опустился перед ней на пол, начал судорожно целовать её ступни, колени, бедра... Девушка дернулась сначала, но потом просто перестала реагировать. Будто не её тела он касается. Тогда Азар поднялся выше, целовал губы, покрытые мозолями руки, которые положил себе на плечи. Словно марионетка она подчинялась, даже не шевелилась, лишь приоткрыла рот, чтобы ему удобнее было.

Но не отвечала.

— Милая моя, Эмми, прости, — шептал он, не отдавая отчет действиям и словам, поддавшись порыву. — Я больше не сделаю больно. Правда. Ты останешься со мной сегодня? Как раньше, Эмми…

— Как пожелает господин, — безразличный ответ.

Она такая безучастная, такая сломленная. Выполняет всё, что он приказывает, не отталкивает. Как пожелает господин... А вдруг кто-то уже пожелал.... Его скручивает от резкой боли.