Месть невольницы. Истинная для дракона

А иногда, совсем редко, когда сил терпеть нет совсем, он просит у неё разрешения поцеловать. И совсем осторожно касается её губ целомудренным поцелуем. Хоть она и говорила, чтобы не задавал «дурацкие» вопросы, но решиться прикоснуться к ней, не получив согласия, он не мог.

Словно барьер какой-то.

Перед глазами так и стояло её безразличное выражение лица, когда в последний раз она не могла ему возражать. Он никогда больше не желал что-то делать против её воли. И даже без её на то желания.

Но сегодня вечером… Она была такой красивой после того, как приняла ванну. Её влажные волосы едва касались плеч, с них стекали блестящие капельки, будто драгоценные камни сверкали. На ней была светлая ночная рубашка. Настолько тонкая, что он видел очертания её фигуры, по которой просто сходил с ума. Азар сжимал кулаки и зубы, чтобы не позволить себе в её сторону даже взгляда пошлого, но мысли не слушались. Перед глазами представала картина, как он подходит, медленно развязывает на ней ворот, оголяет одно плечо, целует его… Потом приспускает рубашку с другого плеча, нежно целует и его, а затем…

Он шумно сглотнул. У дракона тоже текли слюни, стоило представить её грудь… Они оба помнили её молочную кожу и нежные розовые вершинки… Никогда прежде Азар не видел такой груди. И ему так хотелось хотя бы просто посмотреть ещё разочек… Но нельзя же просто попросить Эмми раздеться. Она же подумает, что он окончательно свихнулся.

И так ничего ей и не сказав, он сам ушел в ванную. Находиться с ней в одном помещении было невероятно приятно, но также и мучительно. Спустя несколько десятков минут после того, как освежился ледяной водой, желая привести себя в чувство, он стоял перед старым деревянным зеркалом и рассматривал себя, как когда-то семь лет назад. Был ли он ещё красив? Наверное. Его внешность осталась почти неизменной, если не считать более короткие волосы и ожоги на теле.

Но важно ли для него это теперь? Нет. Совсем.

Если он не нравится Эмми, то какая разница, как он выглядит? Ему всё равно. А ей, кажется, тоже. В тот день, когда она увидела его отметины, в её глазах не было и капли прежнего интереса — только жалость. А когда-то она смотрела на него совсем иначе, водила своей маленькой ладошкой по его мышцам… Азар выругался! Снова нужно идти за ледяной водой. Стоит ему только подумать о ней в таком контексте, тело реагирует незамедлительно. Он потуже затянул полотенце на бедрах и уже хотел начать одеваться, как вошла она…

Азар застыл, не зная, куда себя деть. Он вовсе не хотел, чтобы она видела эти шрамы. Ей наверняка это ужасно неприятно.