Месть невольницы. Истинная для дракона

— И ты мне расскажешь, что говорит обо мне весь дворец?

— О госпожа! Люди ещё не отошли от Вашей милости и разрешения входить в храм, как вчера Вы спасли пятерых воинов-драконов.

— Не понимаю, Эльма, на нас напали, я просто собрала раненных.

— Госпожа! — Служанка всплеснула руками. — Они рассказали, что наследник испепелил врагов, обернувшись в дракона, и в таком раннем возрасте! На это требуется недюжинная сила! Теперь его еще больше боятся и почитают! Трон в надежных руках, госпожа! А Вы… Просто Вы же женщина.

— Ну как же. Не женское это дело, возиться с раненой стражей. Вы могли вернуться и отправить за ними войско, но Вы привезли всех выживших. И сами погрузили их в карету. И управляли ею! Это же просто невероятно!

В ее голосе было столько обожания, что Эммилия невольно заподозрила в актерстве. Но нет, девушка выглядела вполне искренней.

— Эльма, что невероятного в том, что я управляла каретой?

— Вы мать наследника! Драконы должны были умереть за Вас обоих! Это их долг и предназначение. Но Вы совсем не обязаны им помогать, да и никто из женщин гарема или высших дракониц не стал бы, ведь посчитали бы это не достойным. И ещё побоялись бы. А Вы…

— Ладно, не разделяю твоего восторга. Но я рада, что все живы, и даже что-то там рассказали. Попрошу тебя отправиться к генералу, знаешь, где он находится? — Торопливый кивок. — Отлично, пусть собирает совет в кабинете короля в полдень. Передай, пожалуйста. А после этого пригласи туда госпожу Алью и сама приходи, обсудим дела во дворце.

— Как прикажете, госпожа!

Радостно служанка убежала исполнять поручения. Видимо раньше была тут просто горничной, а теперь прислуживает матери наследного принца, поэтому её все так вдохновляет. Излишняя эмоциональная подвижность и непоседливость, как и болтливость Эльмы не раздражала Эммлии, вызывая лишь скупую снисходительность.

А после вчерашнего сильного всплеска во время нападения на чувствительность Эммилии будто опять надели непроницаемый кокон, будто лимит был исчерпан. И по большому счету, её это вполне устраивало.

Войдя за руку с Аманом в кабинет Эммили никак не ожидала, что поклонившись ей так низко, как позволяла комплекция, каждый из воинов совета подойдет к ней и лично пожмет руку, которую к двадцатому рукопожатию уже ломило.

Ей не были приятны прикосновения чужих мужчин, но они так искренне благодарили её за отвагу и спасение их соратников, что она не стала их останавливать. В конце концов, для них это важно, а ей безразлично и не сложно. Она воспринимала необходимость своих действий как факт, не задумываясь над мотивами, просто отстраненно анализируя ситуацию и принимая решение исходя из объективных условий.