Месть невольницы. Истинная для дракона

Она не та покорная рабыня, склоняющая перед ним голову, позволяющая делать со своим телом что угодно. Сильная, гордая… Была ли она такой раньше? С ним — нет. А теперь ему только и можно смотреть на эту маску со стороны.

И во всем этом виноват только он сам. И никак нельзя было исправить того, что он натворил. Неважно, что раны наносили чужие руки. Во всем виноват только он. И он ненавидит себя за это. И его дракон ненавидит его и себя самого. За то, что отрицали, отталкивали, обижали, унижали. За то, что не смогли вернуть.

Из-за того, что дракон больше не видел смысла в своем существовании и ненавидел всех вокруг, он и двинулся умом.

Сильный, жестокий, жесткий снаружи, а внутри — мягкотелый трус. Боялся, что если поступать не как все, то он не достоин трона. Теперь же он был ему, и правда, не нужен.

Но если он отдаст ей трон, то она больше не придет. И он не сможет слушать её голос. Видеть её черты. Сгорая от счастья того, что она жива и здесь, рядом, и от боли воспоминаний, как причинил ей столько всего ужасного. Он понимал, что Арсель не сможет стать единоличным правителем из-за своего дефекта без его отречения.

А значит, она придет снова.

И она пришла на следующей день, и через день.

С кувшином воды и корзиной продуктов, что поставила у его решетки молча. С достоинством. Не вылила в миску, как скоту, желая унизить. А просто поставила, словно и не хотела бы выплеснуть ему в лицо… А следовало бы. И король вновь поднимался на ноги перед той, перед которой должен был стоять на коленях вечно. И смотрел в её глаза, не в силах отвести свои, хотя должен прятать свой взгляд от стыда.

Он отказался подписывать указ, надеясь, что она придет убеждать его снова.

Она говорила, что он бросил страну в самый сложный момент, что снова поступает низко и подло, не позволяя править тому, кто действительно этого достоин. Арсель. Ну конечно. Почему-то она тянулась к его уродливому брату, наверное, жалела. Но считает его достойнее самого Азара.

И она права! Права во всем!

Любой достойнее его. Но слышать это из её уст было пыткой. И он принимал её, продолжая пожирать девушку глазами. Дракон бесился внутри, требуя вынести решетку и забрать её себе. Он всё ещё считал её своей. Глупец. Всё давно кончено.

Но потерявшее разум древнее существо не понимало. Отказывалось верить, что между ними больше нет связи. Что он не имеет права претендовать на неё. Хотя больше не чувствовал избранную. Как же права была Айвери, предостерегая его семь лет назад. А он…

Не добившись своего, Эмми уходила.

И он терял в этот момент остатки своей гордости, бросался на колени, умоляя остаться ещё немного. И ведь понимал, что даже оставшись, она будет говорить лишь о троне. Даже не заикаясь больше о сыне, не отвечая на вопросы.