Мятежная леди

Так уж лучше вовсе не принимать никаких решений!

Она бросила эти слова ему в лицо, глядя, как плотно сжимаются его губы, как играют желваки — наверняка ему только и оставалось, что скрипеть зубами в пущей ярости. Каждое новое слово жалило еще больнее — пусть, ей было уже все равно.

Потом, не повышая тона, очевидно, не потеряв самообладания, он спросил:

— Осмелились бы вы сказать все это вашему мужу?

Краска залила лицо Фионы, и она прикусила губу, чтобы удержаться от резкого ответа. Потом, встретив взгляд Керкхилла, сказала:

— Да, осмеливалась, и не раз. И каждый раз жестоко за это платила, пока не научилась держать язык за зубами.

— Что ж, со мной вам нечего опасаться, — сказал он и грустно улыбнулся: — Вы были правы. Прошу меня простить. Мне следовало сразу сказать, каково положение дел.

Фиона воззрилась на него в крайнем удивлении. Почему же, Боже правый, от простых слов извинения ей снова захотелось расплакаться?

Керкхилл молча наблюдал за ней.

Наконец не выдержал и, положив обе руки ей на плечи, сказал:

— Я бы желал, чтобы вы доверились мне. Расскажите, что видели во сне. Но сейчас я не буду настаивать. Скоро придет Джошуа. Поэтому на сегодня я пожелаю вам спокойной ночи, а завтра вы мне все расскажете.

Фиона кивнула, глядя на него умоляюще, словно опасаясь того, что он скажет дальше.

— Завтра, Фиона. Мы поговорим на берегу реки или возьмем лошадей, как сегодня. Решайте сами, как вам будет удобней. Но мы обязательно поговорим и об Уилле, и о том, что вы видели во сне.

Она облизнула губы и, запинаясь, произнесла:

— Боюсь, со мной то же, что и с вашим другом… Вроде как вспоминаешь то, что вспоминать не хочется.

— Может, и так. А может, это просто плохой сон, навеянный всем тем, что вам наговорили люди или что само сложилось в вашем уме. Мы не узнаем, пока все не выяснили.

Фиона поморщилась, и он на миг крепче сжал ее плечи, прежде чем обнять и привлечь к себе.

Долгую минуту Керкхилл держал Фиону в объятиях, наслаждаясь ощущением близости. Она беспокойно шевельнулась, вздохнув и согрев теплым дыханием его щеку. Тогда он взял ее за подбородок и заглянул в лицо.

— Если мы хотим к чему-то прийти, вы должны мне помочь узнать, что случилось с Уиллом, — сказал он. — Пока мы не выясним его судьбу, нам придется и дальше скрывать наши чувства. К завтрашнему утру вам придется решить, так ли я вам нравлюсь, чтобы мне довериться. Иначе, если мы его не найдем и нас по-прежнему будет тянуть друг к другу, мое пребывание в Спедлинсе — а я вынужден здесь находиться — станет для нас обоих сущей пыткой.

— Мне нужно подумать. Я пойду…

Фиона торопливо прошла к себе в комнату. В ее душе царило смятение.