Мятежная леди

С вашего позволения, мы с Флори пойдем. — Фиона приподняла брови.

Керкхилл не мог придумать достойной причины, чтобы ее удержать, поэтому кивнул.

Он усмехнулся в душе: так, наверное, выглядел бы отец в подобной ситуации. Эта мысль его развеселила, и, кажется, Фиона это заметила.

— В чем дело? — резко спросила она. — Почему вы так на меня смотрите?

— Пустяки, миледи. Просто я показался самому себе неким заботливым папенькой. А потом понял, что не имею на то никакого права. Вот почему у меня такой дурацкий вид.

— Что ж, вы иногда действительно принимаете вид заботливого опекуна. По правде говоря, если вы держитесь с вашей младшей сестрой таким же манером, как пытаетесь держаться со мной, то я ей искренне сочувствую.

— Нэн намного младше вас.

— Кажется, вы говорили, что ей пятнадцать.

— Да, ей пятнадцать, — подтвердил он.

— А мне всего лишь семнадцать, сэр. Никак не назовешь старой каргой.

— Мне кажется, брак заставляет женщин быстрее взрослеть. Моя сестра еще незамужняя девица.

— Вы правы — брак старит женщину, — со вздохом сказала Фиона, поднимаясь из-за стола.

Керкхилл встал, намереваясь объяснить, что не имел в виду ничего такого. Однако его сестра была так не похожа на леди Фиону! Казалось, между ними десятки лет разницы.

Он пожелал Фионе доброй ночи, и она ушла.

Мысль о Фионе не покидала Керкхилла весь вечер, но встретиться с ней ему больше не довелось. Джардина он тоже не видел. Не узнал ничего существенного, слоняясь по двору и вокруг конюшен. Разве что выслушал историю о том, что вокруг башни шла когда-то стена с воротами, от которой теперь остались одни развалины…

В ту же ночь ему приснилась Фиона. Стройная и смеющаяся, веселая и теплая, она была как шелк в его руках. Ее необычные глаза горели восторгом, когда он осторожно касался ее кожи — подушечками пальцев. Керкхилл распалял свою страсть до тех пор, пока перед его глазами не встал образ Уилла Джардина, рычащего громче, чем мастифф его папаши.

Керкхилл открыл глаза. Серп полумесяца, сияющий в раскрытом окне, подействовал на него умиротворяюще, но плотское желание все еще кипело в нем. Однако сознание непристойности увиденного во сне, особенно если учесть грядущие обязанности, вскоре остудило страсть.

На следующее утро, когда он встретился с Джошуа, чтобы покинуть Спедлинс, конюший сообщил ему, садясь на лошадь:

— Я рад, что больше не увижу этот дом.

— Мы уезжаем лишь на время, — напомнил Керкхилл. — Еще вернемся, когда умрет старый Джардин.

— Да, конечно. Я слышал, что вам придется вести здесь дела, если Уилл не объявится, — ответил Джошуа. — Но в таком случае нужно прихватить с собой ваших людей. Ни к чему оставлять их дома.

— Не беспокойся, они поедут со мной, — сказал Керкхилл. Он и сам уже понял, что это необходимо.