Мятежная леди

Нужно иметь жестокое сердце, чтобы думать, что она кого-то обременяет!

— Не хотите ли сказать, что она принимает любое ваше решение, любой каприз, никогда не пытаясь их оспорить?

— Именно, а еще она принимает любое решение и любой каприз всех остальных в доме, — сказал он. — Я не видел женщины более уступчивой и покорной.

— Помилуй Боже! — Фиона смотрела на него сначала недоверчиво, потом с веселым огоньком в глазах. — А знаете, я готова поверить, что вы стоите своей матушки. Неужели она никогда не принимала самостоятельных решений?

— Никогда, — заверил он, восхищенный, что она так быстро ухватила суть, в то же время, удивляясь себе самому — почему испытывает такую радость, рассказывая о слабости характера собственной матери.

— Я встречала таких женщин, — призналась Фиона. — Некоторые из подруг моей матери позволяют другим принимать за них решения, лишь бы не выказывать собственных желаний. Однако надо помнить, что ваша мать выросла в этом доме, а ее брат — старый Джардин, поэтому ей вполне можно посочувствовать. Совершенно ясно, почему она такая. Старый Джардин ни в грош не ставит чужое решение. Говорят, его отец был не лучше. Представьте, как ужасно жить с такими людьми!

Керкхилла вдруг поразила эта мысль. А он-то всегда ломал голову — почему мать столь упорно отказывается выражать собственное мнение? Иногда ее нерешительность просто бесила его! А ответ прост…

— Я прожила здесь только два года, — заметила Фиона. — Представьте, если сможете, во что бы я превратилась, прожив с Джардинами двадцать или даже пятьдесят лет! — Она заметно вздрогнула, словно ее напугала эта мысль.

Керкхилл решил, что неплохо бы сменить тему, и принялся описывать свой дом, а после рассказал Фионе о своем любимом дяде.

— В молодости дядя Джеймс был лихим рыцарем, да и сейчас пользуется успехом у дам. Но, женившись совсем молодым, он потерял жену три года спустя и с тех пор больше так и не женился.

— Как печально! — воскликнула Фиона. — Отец моей кузины Дженни всегда боялся, что не сможет жениться, если, не дай Бог, потеряет и вторую жену. Правда, он был очень стеснительным.

— Дядю Джеймса никак не назовешь стеснительным, — с улыбкой сказал Керкхилл. — И он отнюдь не влачит горестное существование. Вечно волочится за какой-нибудь богатенькой дамой, но заявляет, что брак убивает удовольствие от ухаживания. Поэтому его романы ни к чему не приводят.

— Да, но, может быть, ему встретится кто-нибудь, кто заставит изменить это мнение. Он тоже живет в Керкхилле?

— Нет, потому что купил земли в восточном Лотиане, вместе с титулом. Но он часто нас навещает, и уж он-то всегда готов поделиться мнением.

— Уверена, что его советы всегда очень полезны. — Она оглянулась по сторонам. — Полагаю, мы сидим здесь уже довольно долго.