Милая пленница

Его глаза посмотрели в глубину аквамариновых глаз, и Хоуку на мгновение почудилось, что он тонет… Он смутно припоминал, что видел похожие глаза, но, глядя в них, он никогда не испытывал ничего подобного…

— Никто в целом мире! — Хоук чуть наклонил голову, чтобы языком слизнуть теплые соленые капли с ее щек. Он теперь твердо знал, что хочет ее всю, но должен добиться ее согласия.

Александра слышала его хриплый шепот, слышала неприкрытую ноту страсти, звучавшую в его голосе, но слышала и что-то еще, ускользающее от ее понимания…

— Отпустите меня! — воскликнула она.

— Даже теперь ты хочешь этого?

— И теперь, и всегда! Я не успокоюсь, пока не избавлюсь от вас!

— А я не успокоюсь, пока ты не станешь моей. Пока я не наложу на тебя свое клеймо. — Хоук обхватил лицо девушки длинными бронзовыми пальцами. — Пока ты не признаешь, что тоже пылаешь страстью…

— Ни за что! — закричала Александра, яростно вырываясь из его рук.

— А не провести ли нам небольшую проверку? — Говоря это, Хоук погладил шею Александры, изысканно очерченные ключицы… — Докажи, что ты безразлична ко мне, и я тебя отпущу, — пообещал он.

В сердце девушки вспыхнула надежда — ей предлагали путь к свободе!

— И вы сдержите слово, когда я это докажу?

— Если ты докажешь, — поправил ее Хоук. В его глазах вспыхнули серебряные искры, такие же текучие и переменчивые, как струи ручья. — Да, в таком случае я сдержу слово и отпущу тебя. Но и ты дай слово: если проиграешь, то отбросишь притворство и отдашься мне сама, станешь моей женщиной.

— Ну, проиграете-то наверняка вы, ваша светлость! — вызывающе бросила Александра.

— Так дай же слово! — потребовал герцог.

— Даю! — нетерпеливо огрызнулась она. — Ну, начинайте! Чем скорее вы начнете, тем скорее закончится весь этот фарс.

Хоук улыбнулся, продолжая ласкать ее кожу, добираясь до расщелинки между ее грудями.

— А куда спешить, дорогая? Или ты боишься проиграть?

— Ублюдок! — прошипела она сквозь стиснутые зубы. — Мне нечего вас бояться!

Его улыбка стала шире, а пальцы коснулись чувствительного бутона в центре прекрасного полушария.

И, к бешенству Александры, бутон этот мгновенно откликнулся на прикосновение и затвердел, напрягся…

— Ты проиграешь, маленькая чертовка. И твой проигрыш принесет нам обоим несказанное наслаждение.

Его пальцы стали более требовательно ласкать ее…

— Признайся, Александра. Признайся, что ты чувствуешь такой же жар в крови, как и я.

— Нет! — гневно закричала она, извиваясь под его руками; ее дыхание стало тяжелым и прерывистым.