Милая пленница

— А правда ли, что вас едва не казнил какой-то языческий султан? — поинтересовалась леди Уоллингфорд, в очередной раз продемонстрировав свою не слишком приятную склонность внезапно менять тему разговора.

Раффлс сухо рассмеялся:

— Видите ли, леди Уоллингфорд, мы с правителем Джокакарта… как бы это сказать… немного не сошлись в вопросах дипломатического протокола. Но, к счастью, все удалось решить к обоюдному согласию.

— А я слышал кое-что другое, — рассмеявшись, сказал Каннинг. — Я слышал, что вы балансировали на грани, и один-единственный неверный шаг мог привести к тому, что воины правителя мгновенно отсекли бы вам голову и швырнули ее на съедение диким свиньям… ну, во всяком случае, Контрольный совет получил доклад, в котором говорилось что-то в этом роде. И ни к чему преуменьшать свои заслуги, сэр Стэнфорд.

— Видите ли, жизнь на Востоке слишком отличается от нашей жизни — настолько, что тем, кто не бывал в восточных странах, просто трудно в это поверить. На Востоке неправильная расстановка стульев или глубина поклона могут быть восприняты по-разному, то есть подобными мелочами выражаются и вежливость, и уважение — и глубочайшее оскорбление или непочтительность. И человеку, выросшему в рациональной и просвещенной атмосфере Лондона, нелегко разобраться в специфике тамошней жизни.

Взгляд Хоуксворта то и дело обращался к лицу Александры. Она чрезвычайно бледна, отметил герцог. Эта бледность подчеркивалась сверканием изумрудов на ее шее.

— Но тем не менее, сэр Стэнфорд, — возразил премьер-министр, — вы должны признать, что отсюда, из Лондона, мы видим более широкую картину, и наш взгляд не искажен предрассудками, свойственными Востоку. Да, здесь у нас больше данных, чтобы принимать решения, наиболее полезные для какого-то региона или даже для целой страны. Вспомните, например, то неприятное дело в Веллуру.

Раффлс бросил мгновенный взгляд на Александру, машинально перекладывавшую с места на место вилку. Хоуксворта вдруг охватило нечто вроде мрачного предчувствия, предвидения грозящей опасности…

— В июле 1806 года, десятого числа, — драматическим тоном продолжил премьер-министр, — сипаи — так называют войска, набранные из жителей Индии, — пояснил он, со снисходительной улыбкой поглядывая на сидящих за столом дам, — вдруг взбунтовались. Рано утром они захватили оружейные склады в Веллуру и напали на наши войска, превосходя их по численности один к пяти. И прежде чем к месту событий подоспели кавалерийские части из Аркота, погибло более двухсот пятидесяти европейцев!

Над столом повисло неловкое молчание.

— В свое время относительно причин этого бунта шли немалые споры, Ливерпуль, — сказал Хоук, и в его голосе послышалось напряжение.