Милая пленница

Вдали, на дороге, идущей вдоль Суссекского побережья к Брайтону, появились клубы пыли. «Какая-то карета несется во всю прыть», — подумал капитан, неодобрительно сдвинув брови. В сонной деревушке Сифорд редко появлялись гости, к тому же в такой ранний час. Ловкие пальцы капитана продолжали работу, перебирая кольца каната, нащупывая обтрепавшиеся места и заменяя их кусками новой веревки. При этом он не переставал бросать заинтересованный взгляд на северо-запад, наблюдая за все увеличивающимся облаком пыли.

Минут через десять щеголеватая карета, запряженная четверкой, свернула на пустынную дорогу, ведущую к уединенному сифордскому пирсу. Брови капитана резко взлетели вверх, когда он разглядел на дверце кареты герб герцога Хоуксворта.

«Как это похоже на герцога, — подумал капитан, — влететь в Сифорд так, словно за ним черти гонятся, и это после того, как он не был тут несколько лет… Этот человек слишком безрассуден, — так и до беды недалеко».

Отбросив старый канат, капитан пересек палубу и направился к концу причала. Что ж, у знатных людей свои причуды… но капитану Скотту заплатили достаточно хорошо, чтобы он не обращал ни малейшего внимания на выходки герцога Хоуксворта.

Карета еще не остановилась, а Джефферс уже спрыгнул на землю и бросился к лошадям, чтобы успокоить их и вообще заняться ими. Сам герцог выглядел усталым, почти изможденным, но это ничуть не помешало ему мгновенно соскочить на землю. Встретив тревожный и вопросительный взгляд Джефферса, герцог нахмурился.

— Тебе ни к чему задерживаться тут надолго, Джефферс… разгрузишься, и на этом все. Потом можешь вернуться в ту гостиницу, что мы видели за холмом. Займись лошадьми… да и сам устройся поудобнее.

Однако долгие годы службы давали Джефферсу кое-какие привилегии. И потому он продолжал вопросительно поглядывать на герцога, хотя и не решался заговорить вслух.

— Да не суетись ты, как наседка, Джефферс! — огрызнулся хмурый герцог. — Тебя все это не касается. А что до вопроса, который вертится у тебя на языке, так… ты дождешься меня в ту самую минуту, как меня увидишь, и ни одним чертовым мгновением раньше! — И после этого категорического заявления Хоуксворт повернулся, рывком распахнул дверцу кареты и исчез внутри.

Когда глаза герцога привыкли к полутьме, царившей внутри кареты, он внимательно всмотрелся в расслабленно лежащее на сафьяновых подушках тело. Ярко-рыжие волосы выскользнули из-под капюшона и беспорядочно разметались вокруг неестественно бледного лица. Одна рука, словно в жесте самозащиты, лежала поверх серой шерстяной шали, которую Хоук ночью набросил на женщину. Другая рука безвольно свисала с сиденья.