Милая пленница

 — И это, разумеется, Телфорд! Но не ему со мной состязаться! Однажды он уже получил по заслугам, когда я поймал его на том, что он продает наши секреты французам… ну, и этот раунд он проиграет! А к чему это привело тебя? — Пальцы Хоука впились в плечи Александры. — К тому, что ты здесь, со мной! И очень скоро ты узнаешь, что я мужчина, Александра, настоящий мужчина — насквозь, до мозга костей!

Девушка дико, неестественно расхохоталась:

— Мне бы хотелось стереть эти кости в пыль!

— Что ж, милая, это был бы весьма интересный эксперимент… — Его глаза сверкнули, остановившись на ее залитых слезами щеках.

 — Только не забывай, что я уже переспал с тобой. И вполне может быть, что ты уже носишь моего ребенка, — сказал он, твердо чеканя слова.

Лицо Александры странно скривилось, когда до нее дошел смысл сказанных Хоуком слов. Глаза под влажными ресницами потемнели, как Ла-Манш перед бурей. Она была в ярости и не могла говорить, лишь невнятно пискнула. И ее пальцы бессознательно скользнули к животу.

— Это невозможно! — прошептала она.

— Возможно, — откликнулся герцог. — Не слишком вероятно, скажем, но более чем возможно.

Александра до сих пор просто не думала об этом. Неужели она могла понести дитя… дитя герцога Хоуксворта?! Точнее, его ублюдка.

— Вам не дождаться от меня незаконнорожденного, ваша дерьмовая светлость! — закричала она, когда к ней вернулся дар речи.

На виске Хоука набухла тяжелая вена, он крепко сжал руку Александры… А потом вдруг обхватил за талию и поднял; их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга.

— А может быть, таково намерение Телфорда? И он рассчитывает использовать ребенка в борьбе со мной?

Аквамариновые глаза Александры недоверчиво расширились.

— Вы думаете… вы верите… — пробормотала она и вдруг, совладав с собой, закончила твердо и жестко: — Ну так знайте. Если у меня будет ребенок, так это будет мой ребенок — мой, и ничей больше! Ни вам, ни кому-либо еще не удастся отобрать его у меня, и он не будет частью ваших грязных интриг!

Хоук, зачарованный сине-зеленым светом ее глаз, чувствовал, что девушка говорит искренне.

— Надеюсь, что ты не врешь, — сказал он. — Потому что, если это не так, тебе придется плохо.

 — И его руки, сжимавшие ее талию, ослабили захват.

— Советую и вам не забывать того, что я сказала. Мой ребенок — если он уже есть, — это мой, и только мой ребенок, ему никогда не быть вашей собственностью!

— Наш ребенок, Александра. Твой и мой. — Странный свет вспыхнул в глубине переменчивых серебристых глаз Хоука, и его голос упал до низкого шепота. — Мужчина должен наполнить женщину, оставить свое семя в ее глубине, а женщина удержит его и даст ему созреть.