Младший вовсе был дурак

Вдруг, все началось не с Таэрии, а с мира Торна? Вдруг я не просто спонтанный перемещенец, а засланец?

Увы. Для Бюро интересы многих всегда выше интересов единиц, поэтому меня отправляют домой. Люциус не хочет распыляться по мелочам, Тьма объявила войну, и теперь по всем фронтам идет масштабная подготовка. Какое кому дело до скромного студента со средними магическими способностями?

Мы спустились в подвал, прошли между рядами металлических дверей с золотыми пентаграммами, и остановились у крайней.

— Пошли? — Ленка вытянула руку, готовясь дотронуться до двери.

— Готов, — ответил я и по старинке взял девушку за руку.

Дверь растворилось, и мы шагнули в бесконечность. Нас резко дернуло вверх, перед глазами привычно замельтешили пространственные нити, а потом все закончилось. Я стоял в душном тесном темном пространстве. Моего лица касалось что-то мягкое, пахнущее нафталином. Я закашлялся.

— На выход, — скомандовала Лаврентьева, и мир осветился тусклым желтым светом шестидесятиваттной лампочки.

Мы стояли в шкафу для одежды между старым ватным пальто и поношенной телогрейкой. Именно она пахла нафталином. Шкаф стоял в спальне. На узкой кровати, застеленной веселеньким розовым покрывалом, высилась горка из четырех лежащих друг на друге подушек. Рядом с кроватью притулились стул, на спинке которого висело банное полотенце, и круглый столик, в центре которого расположился круглый аквариум с золотой рыбкой.

— Прибыл что ль кто? — раздался из соседней комнаты старческий голос, и в спальню вошла бабуля в домашнем халате и тапках с заячьими ушами. — А, Леночка. Снова клона проверять? А это с тобой кто? Ба, старый знакомец! Сереженька, если не ошибаюсь? Ну, вылезайте из шкафа да в кухню проходите, я сейчас чаю заварю.

Бабуля оказалась той самой гадалкой, к которой когда-то давно приходила Лаврентьева, а потом и я. В первую нашу встречу старушка показалась мне отнюдь не такой милой и домашней, я считал ее ведьмой, способной переместить меня в параллельный мир. На деле же ее магические способности оказались близкими к нулю.

— Рада вас видеть, Василиса Ивановна, — Лаврентьева вышла из шкафа и обняла бабулю. — Как здоровье?

— Спасибо, не жалуюсь. Колени только перед снегопадом ноют, а так ничего.

Мы прошли в кухню, где старушка усадила нас за стол, накрытой потертой клеенкой в синий цветочек.

— Клон твой давеча приходил, — произнесла старушка, ставя на плиту чайник. — Снова просила, чтобы я ее в Таэрию переправила. Сохнет деточка по принцу Власилиану.

Лаврентьева нахмурилась:

— Обычно клонам выделяют минимум памяти, столько, чтобы хватило для достоверного поведения, а я переборщила, хотела, чтобы никто не догадался. Вот она и напридумывала того, чего нет.