Младший вовсе был дурак

Всю жизнь себя везунчиком считал, потом вот под автобус угодил и сюда попал. Тоже везение. Выучусь магии, победю дракона и все девчонки моими будут.

"Победю" — тоже мне, филолог. Сначала победи, а там увидим.

— А не побоишься? — Ленка испытующе посмотрела на Ласа.

— Не побоюсь. Ты, главное, магии меня научи, а уж там…

— Научу. Прямо сейчас и начнем, все равно скоро стемнеет, нужно найти место для ночлега и развести костер.

— Да и я уже ф—р–рустал, — фыркнул Фрагор.

Мы сошли с тракта и углубились в лес, где подыскали подходящую для привала поляну. Поляну окружали высокие дубы, в центре росла земляника, которая в это время года еще только набирала цвет, и редкие кусты дикого шиповника.

Лена спрыгнула на землю и расседлала коня, Лас бросил на землю вещевой мешок, притороченный к седлу, и направился к лесу:

— Я за хворостом, — предупредил он.

— Серлей и сам с этим справится, — парировала Ленка и многозначительно на меня посмотрела. — А мы займемся твоим обучением. Садись напротив меня.

Лаврентьева опустилась на землю, и парень подчинился. Что ж, намек более чем понятный. Хворост, так хворост, я вздохнул и углубился в чащу.

Лес в Ленории оказался совсем не таким, к какому я привык. Это не подмосковные сосенки и молоденькие березки, выросшие на месте заброшенных полей, это настоящая чаща с вековыми дубами, гигантскими вязами и переплетением толстых, с ногу мужчины, корней. Я продирался сквозь ветки, подбирая сломанные сухие сучья, и прислушивался к звукам. Даже они здесь отличались от привычных. Где—то вдали ухал филин, над головой выстукивал морзянку дятел, шелестела листва, а над всем этим висело вполне ощутимое нечто, странная тяжесть, накрывающая сознание, заглушающая звуки, будто лес накрыл мою голову огромной пуховой подушкой, пытаясь не то лишить слуха, не то задушить.

Я поминутно оглядывался, выискивая не столько хворост, сколько горящие огненно-желтым звериные глаза таинственных наблюдателей, но ничего не видел. Тем не менее, казалось, будто за мной наблюдают.

Я поспешил закончить со сбором хвороста и вернулся на поляну.

Ленка рисовала в воздухе серебряные звезды, а Лас пускал между ними огненную змейку. Змейка двигалась осторожно, нащупывая воздушную дорогу алым язычком, огибала одну звезду и ползла к следующей. Я замер, любуясь зрелищем и в тайне завидуя пацану — он, как и я, владел магией огня, но почему-то не забирал тепло из окружающей среды и никого не замораживал. Мне, чтобы добиться такого уровня мастерства, наверняка понадобится больше, чем одно занятие, потому что важнее всего в магии — контроль. Этот урок я усвоил на собственном горьком опыте. И с контролем у меня плохо.

— Ты быстро учишься, — похвалила Лаврентьева Ласа, и тот, улыбнувшись, придвинулся к девушке почти вплотную.