Мой граф

Он чертыхнулся так громко, что собачья свора запрыгала в лихорадочном желании вскарабкаться на огромную гору, которая была его кроватью, и завладеть ею – и им.

К счастью, кровать была без ступенек.

Он сел, свесил ноги вниз и закинул руки за голову, что напомнило ему, как Пиппа обнимала его за спину и шею в саду Элизы год назад и держалась за него так, словно он убежавшая лошадь, которую она ни за что не отпустит. Он вспомнил это лишь позднее, когда уже был в каюте корабля, плывущего в Америку. Каждую ночь вдали от Англии он вспоминал тот поцелуй.

Но теперь ему надо прекратить думать о нем – и о Пиппе в постели. Иначе он не сможет натянуть брюки.

Но мокрые носы, тыкающиеся в ноги, очень быстро вернули его к трезвым мыслям.

– Я опаздываю, – сказал он мохнатой компании, которая была сплошь уши торчком и виляющие хвосты.

Через несколько минут он был готов. Его возница, Оскар, уже, без сомнения, нетерпеливо ждет, и сундук привязан к задку кареты.

В комнате для завтраков никого не было, и Грегори быстро покинул дом.

Когда они выехали на дорогу, пошел вначале мелкий дождь, потом сильнее, и Грегори порадовался своему сухому укрытию и мягкому сиденью. За Оскара он тоже не беспокоился. Они довольно много путешествовали вместе, и Грегори знал, что парень приветствует плохую погоду как вызов своему мастерству возницы. Он следил, чтобы фляжка Оскара всегда была наполнена превосходным ирландским виски маркиза Брейди, а его кучерская куртка сшита из самой лучшей ткани с большими золотыми пуговицами с гербом Брейди, которыми Оскар любил пощеголять на всех постоялых дворах, где они останавливались. Ничем другим он похвастаться не мог – все Шервуды путешествовали в простых каретах без каких-либо знаков отличия.

Грегори закрыл глаза, надеясь на то, что лошади бодры, дорога ровная и что дождь не слишком размыл ее, а мелкие лужи не превратятся в озера.

Убаюканный мерно покачивающейся каретой, Грегори задремал – ведь ночью в конце концов ему не давали спать мысли о Пиппе, – пока дождь не забарабанил по крыше с такой силой, что он открыл глаза и выглянул в окно. Вдалеке он увидел одинокую фигуру, которая брела по краю поля – то ли мальчик, то ли юноша, с большим мешком через плечо, в приплюснутой шляпе, которую он придерживал на голове рукой, и, странное дело, в такой дождь – без плаща. Он шел, согнувшись под порывами ветра, дождь немилосердно хлестал его, и более жалкого создания Грегори еще никогда не видел.

Он приспустил стекло, и острые иглы дождя тут же вонзились в него.

– Оскар! – проорал Грегори. – Подбери того беднягу, ладно?

– Слушаюсь, милорд! – прокричал в ответ Оскар. – Он сядет рядом со мной. У меня под сиденьем есть запасное одеяло!

– Хорошо, – крикнул Грегори.