Мой граф

– Я умираю с голоду, – сказала она Грегори, разумеется, не уточняя, какого рода голод ее мучит. – Когда приедем, я хочу сразу же пообедать.

Не совсем так, но надо же было что-то сказать. Эти грезы наяву не приносят ей пользы.

– Нам нет дела до того, чего хочешь ты, – фыркнул Марбери. – Ты камердинер.

– Я разговаривал не с вами, – огрызнулась Пиппа.

– Ты это слышал? – Марбери посмотрел на Грегори и указал на нее, в чем не было никакой необходимости, ибо она сидела в каком-то футе от него. Его указательный палец чуть не ткнулся ей в нос.

– Да, – ответил Грегори и вернулся к чтению книги.

– Я так и знал, – торжествующе изрек Марбери. Он взглянул на Доусона: – Вы слышали, что сказал этот грубиян?

– Полагаю, его зовут Харроу. – Старик говорил в своей обычной приятной манере. – Да, я слышал.

– Тогда почему никто ничего не делает? – Марбери волком посмотрел на Пиппу.

Она только зевнула. Грегори перевернул страницу книги. Мистер Доусон устремил взгляд в окно, замурлыкав под нос какой-то мотивчик.

– Ненавижу всех вас, – заявил Марбери и сложил руки на груди. – Кроме мистера Доусона, разумеется, – поспешил поправиться он.

 – Его можно простить за стремление к дипломатичности. По сути дела, его даже следует наградить. – Он елейно улыбнулся пожилому джентльмену, потом посмотрел на Грегори: – Это ты, Уэстдейл, виноват. Как ты посмел укатить в Америку и вернуться со всеми этими нелепыми понятиями о равенстве?

Марбери сузил свои глазки-бусинки и уставился на Пиппу. Она ответила ему дерзким взглядом, но потом отвела глаза.

Марбери довольно фыркнул.

Ей было все равно. Она устала, и ее тянуло прислониться к удобному плечу Грегори.

Но она, разумеется, не могла этого сделать.

К счастью, лорд Марбери и его грубые насмешки не давали ей расслабиться и уснуть – да еще то, что их колени всю дорогу то и дело сталкивались. Когда это случалось, он издавал тихое рычание, как раненый пес. В конце концов он, однако, не без помощи виски Грегори, уснул, сцепив руки на своем объемистом шарообразном животе, время от времени отклоняясь в сторону мистера Доусона, который его методично отталкивал.

Через час после наступления темноты они свернули на длинную, изгибающуюся подъездную дорогу, освещаемую яркой луной.

– Приехали, – объявил Грегори.

Мистер Доусон, который задремал, прислонившись к стенке кареты, проснулся, как и похрапывающий Марбери. Хруст гравия под колесами экипажа и горящие факелы приветствовали гостей, когда они въехали на последний участок дороги, ведущей к особняку, торжественно провозглашая, что они прибыли в большое, богатое имение.

– Наконец-то, – буркнул Марбери. – Мистеру Доусону необходимо освежиться.