Мой граф

Ему ужасно хотелось провести по нему пальцем ото лба к подбородку, потом по шее…

И ему стыдно, что он зашел с ней так далеко, не обожая ее, как того заслуживает каждая женщина.

Пиппа невесело усмехнулась, потом взглянула на него:

– Просто иногда мне хотелось бы…

– Хотелось бы интриговать тебя так, как интригуют те дамы, – призналась она. – Но тебе это, конечно, уже известно. Ты же видел мой рисунок в саду Элизы, и, заверяю тебя, это глупое увлечение прошло. Но я по-прежнему хочу знать, каково это – и как этого добиться. Как привлечь внимание такого джентльмена, как ты, не только с помощью вызова…

Он остановил ее поцелуем.

И что это был за поцелуй!

Вернее, что это был бы за поцелуй, подумал Грегори, когда Пиппа ответила на него всем сердцем.

Ибо он знал, что именно это она и предлагала ему, даже если сама того не осознавала.

Она никогда не умела ничего скрывать.

– Нет. – Губы Пиппы приятно покалывали, готовые к новым поцелуям Грегори. Но она не может. Не должна.

– Сегодня ты особенно красивая, – сипло прошептал он. Его темные глаза удерживали ее так, как луна удерживает прилив.

– Мы не должны это делать. – Пиппа толкнула его в грудь, обошла, прошла в спальню и встала перед камином, обхватив себя руками.

О Боже, у нее же голые ноги.

Она подняла глаза и увидела, что Грегори глазеет на нее, пожирает взглядом ноги, потом вновь поднимает взгляд к лицу. По телу пробежала легкая дрожь.

– Извини. У меня нет ночной рубашки. Я позаимствовала одну из твоих запасных рубашек. Ты взял их больше, чем нужно.

– Ничего страшного. Я уже видел тебя такой.

 – Щеки Пиппы вспыхнули. Он прошел в угол и снял с крючка халат. – Вот. Надень это. – Грегори подошел к ней и, как галантный рыцарь, поднял рукав шелкового халата. Она просунула в рукав руку, наслаждаясь приятным скольжением ткани по коже. Потом Грегори проделал то же самое со вторым рукавом и, встав перед ней, стянул края пояса и аккуратно завязал их у нее на талии. – Ну вот.

– Это ты камердинер. Не я. Ты был им весь этот день.

– Ты права. – Он прошел к дальнему краю кровати и налил вина.

Пиппа с удовольствием слушала звук булькающей жидкости, льющейся из бутылки в бокал.

– Хочешь? – Грегори поднял бокал и вопросительно взглянул на Пиппу.

Она медленно кивнула.

Грегори налил еще один для себя, потом подошел к ней. Скрип половиц у него под ногами стал напоминанием о том, что весь дом засыпает – или, быть может, еще развлекается, в зависимости от того, кто гость и каковы его или ее планы на предстоящую ночь.

Когда она взяла бокал, Грегори поднял свой и поднес к ее бокалу.