Мой граф

 – Даже в Америке, где я по большей части скрывал, что являюсь богатым графом, мне не было проходу от женщин.

– Бедняжка. – Пиппа оприходовала уже половину своего бокала. По рукам и ногам начало разливаться приятное тепло.

– Я не жалуюсь, – сказал Грегори. – Женское общество доставляет мне удовольствие.

– Это заметно. – Тон ее был сухим.

– Прошу прощения, – хмыкнул Грегори, – но никто не может дразнить меня безнаказанно. – Он поставил свой бокал рядом с одинокой свечой и плюхнулся спиной на кровать, потом лег на правый бок, согнув одну ногу в колене. – Давай ложись рядом.

 – Он похлопал по покрывалу. – Наказанием тебе будет мое полнейшее безразличие к твоим женским прелестям, пока мы будем обсуждать, что делать с тобой после этого приема. Ведь в предстоящие дни ты будешь слишком занята, служа сразу двум господам – мне и мистеру Доусону, поэтому нам останется не так много времени на разговоры.

– Отличная мысль, – отозвалась Пиппа, снова оттаивая по отношению к нему. – Не могу поверить, что это происходит… то есть что мы не поедем назад в Пламтри.

Она поставила бокал и забралась на кровать с таким чувством, будто они шаловливые дети, намеревающиеся влезть в кладовую и стащить пирожное.

Пиппа вытянулась во всю длину рядом с Грегори и положила голову на руку.

– Я начну, – сказала она.

– Давай. Только помни, что пока это всего лишь предположения. Не стоит перевозбуждаться.

Глаза его были наполовину прикрыты веками, голубые глубины – бездонны и непроницаемы. Широкая грудь и мускулистые руки напомнили Пиппе, что она меньше, слабее.

По ней пробежал легкий трепет. Грегори такой… такой… мужественный. Такой… неотразимый.

– После того как закончится прием, – начала она, – ты отвезешь меня в Плимут, откуда я смогу уплыть во Францию, где сразу же займу место компаньонки милой пожилой леди, которая и в самом деле ждет меня.

– Что ж, это подходяще.

– Это предопределено, – поправила она его. – Они с дядюшкой Берти не виделись сорок лет, и вот недавно она написала ему, что ей нужна компаньонка.

– Очень хорошо. И как же ты в целости и сохранности доберешься до Франции?

– Останусь в мужском платье, хотя, должна признаться, это невыносимо – голова под париком чешется, а когда я стягиваю грудь, – Пиппа увидела, как при этих словах расширились его зрачки, – мне трудно сделать вдох.

Но маскировка хорошо служит своей цели.

– Этого отнюдь не достаточно, – возразил он. – Тебе нужен пистолет.

– Что ж, ты можешь поучить меня стрелять, пока мы здесь. – Она улыбнулась. – Я стану первой англичанкой «неработающего класса», которая будет обучаться кондитерскому искусству у специалиста международного уровня.

– Другими словами, если это произойдет, ты начнешь небольшую революцию, – пробормотал он.